Сфинкс
Шрифт:
Ошеломленный Веревий увидел на огромной перемазанной в крови ладони Сынка темно-красную печень, только что, со звериной жестокостью, вырванную им из тела, бьющегося в предсмертных судорогах нищего.
Смахнув со щеки ненароком попавшую туда каплю крови, он покачал головой и растроганно произнес:
— Спасибо, родной! Твой батька только что поужинал, ешь сам, да сил набирайся!
Сынок непонимающе посмотрел на Купца, после чего, с недоумением вопросительно хрюкнул еще раз.
Веревий подойдя ближе, просунул руку в клетку и похлопал тварь по заросшему белесой шерстью, загривку:
— Умница ты моя! Это же надо, несмотря
Сынок, обиженно хрюкнув, повернулся к Веревию спиной и, откусив добрую четверть бывшей в его руке печени, направился к распростертому на полу в луже крови телу.
После того как трудности с кормежкой Сынка были преодолены, старания Карла начали, наконец-то приносить свои плоды. Оказалось, что их с Веревием питомец, оказался на редкость смышленым учеником. Однажды Сынок начал издавать звуки, отдаленно напоминающие человеческую речь. Сначала Карлу показалось, что он столкнулся с обычным звукоподражанием, ничем не отличающимся с тем, что встречается у попугаев. Но когда примитивный троглодит, нещадно коверкая звуки, тыкая когтистым пальцем в азбуку, принялся называть изображенные там предметы, Карл понял, что он заблуждался.
По истечении нескольких недель Сынок уже болтал словно канарейка, и без конца нес всякую бессвязную чушь. Но однажды, когда он, завидев в руках Карла его золотые часы, принялся на все лады бубнить какую-то ахинею насчет «желтяшки», которой под землей много, Карл послал за Веревием.
Из бессвязной болтовни Сынка они узнали, что в подземелье троглодитов, расположенном в Проклятой штольне, существуют огромные запасы металла, который он, по всей видимости, из-за его цвета, именовал «желтяшкой». После ряда наводящих вопросов Карл и Веревий стали подозревать, что «желтяшка» — это, не что иное, как золото.
— 13 —
Все были подавлены гибелью скарабея. Но в отличие от своих друзей, Некра переживал это событие во стократ сильнее. Несмотря на то, что у них не было запасов воды и продовольствия, Некра настоял на том, чтобы останки скарабея были погребены с надлежащим почтением. Проклиная не в меру щепетильного египтянина, Сенсей и Иннокентий Павлович принялись помогать ему в погребении под камнями оставшейся части скарабея. Абу также принял активное участие в сооружении импровизированной пирамиды. Вконец измученная Ольга все это время просидела в тени, куда ее отнес Сенсей. Правда она все время порывалась броситься помогать остальным, но ее всякий раз отправляли обратно.
В процессе создания кособокого кургана, Иннокентий Павлович справедливо заметил, что занимаясь похоронами гигантской скарабеевой задницы, они могут оказаться в еще большей заднице, так как вскоре у них разовьется обезвоживание организма. Некра сделал вид, что не понял намека и упорно продолжал таскать камни. Другим не оставалось ничего другого, как ругаясь, на чем свет стоит, в меру сил помогать ему.
Когда казалось с погребением было, наконец-то, покончено, Некра не успокоился на достигнутом и произнес, над ополовиненным жуком прочувственную молитву. Он поблагодарил земное воплощение божественного скарабея Хепри за то, что тот два раза спасал его от гибели, а его друзей один раз. Он высказал надежду, что вернувшись к себе на небо, Хепри сменит своего уставшего брата, который день и ночь толкает
После этого, во время минутной передышки, пока все отдыхали, неутомимый египтянин развил бешеную активность. Вместе с Абу они отправились к той отвратительной куче, которую изверг из себя издыхающий скарабей. С помощью оставшихся после вожака разбойников Крокодила, меча и кинжала, им удалось найти, среди кусков непрожеванной человеческой плоти, искореженный чудовищными жвалами золотой ящичек. Выяснилось, что на самом деле он был изготовлен из дерева, обитого толстой золотой фольгой. Содрав золото с деревянных обломков, Некра кинжалом старательно разрезал листовое золото на маленькие прямоугольные кусочки. Полученные пластинки он аккуратно складывал в покрытый засохшей кровью, кошель, срезанный им с пояса Крокодила.
В это время Абу пользуясь, что никто не обращает на него внимания, подобрал в песке, брошенный разбойниками, древний папирус, намотанный на драгоценный лазуритовый стержень. Незаметно сунув свою находку в чересседельную сумку, бывшую на одном из осликов, он присоединился к остальным.
Когда Некра покончил с золотыми пластинками, они двинулись вперед. На имевшихся в их распоряжении двух осликов посадили Ольгу и Иннокентия Павловича, а на третье животное навьючили всю бывшую в их распоряжении поклажу. Сенсей, Некра и Абу пошли пешком, ведя животных под уздцы.
На вопрос Абу как они найдут дорогу из пустыни в Мемфис, Некра загадочно улыбнулся и, кивнув на стремительно клонящийся к горизонту солнечный диск, сказал:
— С помощью великого Амона. А когда он сойдет с небес, и на землю опустится ночь, нам поможет добрейшая Нут. Сияющими на своем дивном теле звездами она укажет нам путь сквозь пустыню.
— Ну, ну, твоими бы устами да мед пить! — сварливо проворчал Иннокентий Павлович.
Пользуясь тем, что на раскаленную дневной жарой пустыню снизошла прохлада, маленький караван упорно шел всю ночь. Они останавливались всего пару раз для того чтобы немного передохнуть. Когда на Востоке над горизонтом забрезжил рассвет, утомленные путешественники увидели вдали за пологим каменистым холмом пальмы.
— Оазис Пяти пальм, — улыбнулся Некра. — Испокон веков он принадлежит кочевникам.
— А они дружелюбно настроены к путникам? — поинтересовалась Ольга.
— Сейчас увидим! — недовольно проворчал Сенсей и кивнул в сторону несущихся во весь опор всадников, которые, вздымая клубы пыли, направлялись в их сторону.
По мере того, как всадники приближались, стало видно, что в руках у них блестят остро отточенные мечи.
Заметив, что его друзья проявляют признаки нервозности, Некра улыбнулся:
— Нам нечего бояться, уверяю вас. Предоставьте дело мне.
Когда отряд в дюжину конников поравнялся с ними, он разделился надвое и, обойдя караван с двух сторон, взял его в кольцо. Всадники, сохраняя надменное выражения лиц замедлили бег своих коней, и перешли на шаг. Так в окружении вооруженного конвоя Некра со своими друзьями преодолели около полукилометра остававшегося до оазиса Пяти пальм.
Когда караван с провожатыми достиг границ оазиса, Некра почтительно обратился к всаднику, бывшему, судя по его богатому вооружению старшим над остальными: