Сгорая дотла

Скотт Эмма

– Эм, нет. Не планируем. Мы пришли к выводу, что слишком заняты работой. Это было бы несправедливо. По отношению к ребенку.

– Серьезно? – он моргнул.

– Да, серьезно. Прости, если обидела тебя этим.

– Нет, я просто… – его лицо было непроницаемым. – Ничего.

– Ты тоже считаешь, что женщина является неполноценной, если у нее нет детей?

– Нет, вовсе нет, – Кори повернулся и посмотрел мне прямо в глаза. – Есть дети или нет, это не делает женщину менее женственной или значимой, –

он подвинулся, склонив голову набок, как будто изучал меня. – Но ты… это удивило меня, вот и все. Я представил тебя матерью. Однажды, – его ухмылка вернулась. – Из меня вышел бы ужасный присяжный заседатель, да?

«Нет, ты бы прекрасно справился», – проскользнула мысль.

– Прости, что разозлилась на тебя, – вздохнув, промолвила я.

– Дважды.

Его кривая улыбка рассмешила меня, и я толкнула его локтем в плечо:

– Дважды.

– Ты определенно любишь спорить, да?

– Это входит в мои должностные обязанности, – сказала я. – Если у меня все еще будет работа, когда я выйду отсюда.

– В смысле?

– Помнишь, я говорила, что суд присяжных рассматривает очень важное дело? Самое важное дело за всю мою карьеру?

Кори кивнул.

– Они не изолированы. Без сомнения, они уже слышали о моей ситуации, и если адвокат защиты хоть немного хорош в своем деле, – а я знаю, что он хорош, – он попросит судью пересмотреть вердикт присяжных. Он будет утверждать, что присяжные, возможно, слишком сочувствуют мне и их решение продиктовано жалостью.

– Ты думаешь, он поступил бы так?

– Так поступила бы я.

– Значит, если ты проиграешь это дело, или если вердикт присяжных будет пересмотрен, или что-то подобное, – ты потеряешь свою работу?

– Не совсем, – я вздохнула. – Это просто станет препятствием на пути к моему карьерному росту. Я надеюсь стать партнером в фирме, в которой работаю, и победа в этом судебном процессе – мой козырь.

– Ну, – Кори нахмурил брови.

– Я имею в виду, что мне пришлось бы начинать все с начала, практически с чистого листа, – быстро проговорила я. – У меня будет уйма работы, и мне придется оттеснять другие потенциальные иски, и…

«И почему я оправдываюсь перед ним за свою работу?»

Тихий голос прошептал в ответ: «Потому что для Кори “тяжелая работа” означает выживание. Для тебя это “заключение партнерства”».

Я откашлялась.

– Короче, у тебя будет много лишней работы, – кивнул он. Тревожная морщинка снова появилась у него на лице.

– А ты? – спросила я. – У тебя будут проблемы из-за отсутствия на работе? Если да, то у тебя есть неопровержимое алиби, – я одарила его улыбкой, на которую он не ответил.

– Да, и новый шрам в качестве доказательства, – мрачно сказал он. – Для подрядчика, на которого я работаю, все будет по-прежнему. Заставить его заплатить мне – все равно что вырвать

зуб, и это даже хотя бы за меньшее количество часов, чем я на самом деле отработал.

Он вздохнул и повертел в руках окровавленной тряпкой.

– Главная проблема с моим домовладельцем. Он берет арендную плату только наличными или банковскими чеками. Стал жертвой недобросовестных жильцов. Поэтому я и пришел в этот банк. Мой босс тянул до последней чертовой минуты, чтобы заплатить мне, соответственно я сразу же попытался обналичить чек, чтобы оплатить аренду. Но из-за того, что я застрял здесь, я пропущу платеж. Я почти уверен, что меня выселят из квартиры к тому времени, как мы выберемся отсюда.

– Твой домовладелец может так поступить? Даже зная ситуацию? – потрясенно спросила я.

– О да. Он такой. Но это еще не самое худшее.

– Нет?

Он искоса взглянул на меня, словно решая, можно ли мне довериться.

– Джорджия хочет переехать в Ситку, – выдохнул он.

– Ситка… Аляска?

– Та самая. Если у меня не будет достаточно хороших условий проживания для Кэлли, когда она приедет ко мне, судья, который занимается нашими делами по опеке, вероятно, позволит Джорджии переехать туда. У нее есть тетя в Ситке и соответственно дополнительная помощь в воспитании Кэлли.

– Я так понимаю, ты туда не хочешь.

– Это последнее, чего я хочу. Ни солнца, ни пляжа. Более того, там нет никаких строительных работ. Не то что в Лос-Анджелесе. И мой отец находится здесь в доме престарелых. У него болезнь Альцгеймера, и он уже мало что помнит, но я не хочу его бросать.

– Но если Джорджия переедет на Аляску, ты тоже переедешь?

– Конечно. Ради Кэлли, – Кори печально улыбнулся. – Так что да, группа монстров не могла выбрать худшего дня для своего дурацкого ограбления. Либо я выбрал не тот банк.

На мгновение я замерла, обдумывая его историю и чувствуя, как она проникает мне в душу. Несколько часов назад я была в шикарном ресторане с друзьями, которых я едва терпела, – не считая Лайлы, – обсуждала свой второй дом в Санта-Монике и ела салат за 28 долларов. Кори тем временем спешил в банк, чтобы заплатить арендную плату, пока его не выселили из квартиры, беспокоясь о потере опеки над своим ребенком.

– Боже мой, – сказала я спустя мгновение. – Ты, должно быть, думаешь, что я монстр.

– Что? Почему? – он быстро поднял глаза.

– Наверное, ты думаешь, что я избалованная, эгоистичная стерва.

– Я не считаю тебя избалованной…

– Нет? – я обвила колени руками. Нелепый бриллиант поцарапал ладонь. Мне хотелось швырнуть его через всю комнату. – Я тут ною о своем суде…

– Эй, – мягко сказал он. – У всех есть проблемы, так ведь?

Я подняла на него глаза, и на несколько мгновений конференц-зал и другие заложники исчезли. Ни уродливое люминесцентное освещение, ни рана над глазом не могли испортить красоту Кори и нежность, с которой он смотрел на меня.