Схаас
Шрифт:
Но куда страшнее и свирепого сотника, и всех воинов Калу, вместе взятых, был Длинный Лук. Он не порхал по узкой ленте боя, со стороны его движения могли бы показаться даже медлительными. Он просто шагал вдоль стены, а враги шарахались от него, даже если не видели — просто по велению воинского чутья. Те же, кто не успевал этого сделать, или те, кому чутье изменяло в роковой миг, не всегда и сопротивлялись — ужас ослеплял их, и Цепенящее Жало собирало обильную жатву. Одного за другим, одного за другим…
И вот наступил момент, когда большая часть штурканов
— Схаас! — взревел Раххыг, потрясая ятаганом, и калуны подхватили его клич с такой силой, будто намеревались ором если и не добить штурканов, то хоть расколоть камни на их пути.
Однако ликование тут же было прервано мощным ударом, потрясшим ворота. Оказывается, пока шел приступ, урсхины, не участвовавшие в бою, успели приготовить еще одну «штуку»: собрали и установили под склоном шесть пятнадцатифутовых луков, точнее сказать, самострелов на огромных ложах. Натянуть тетиву этих чудовищных сооружений можно было только с помощью двойного ворота, для чего при каждом состояли четверо мускулистых орков. Еще двое укладывали на ложе внушительных размеров дрот, не то окованный железом, не то сделанный из него целиком. Двое других орков, выслушивая указания третьего, ворочали вставными рычагами, поправляя прицел, и, наконец, на всех разом кричал десятник, никуда толком посмотреть не успевавший, к рычагам не прикасавшийся, но уверенно ругавший каждого, надо думать за леность.
Еще четыре дрота взмыли в воздух, врезаясь в ворота и застревая в них. Пятый ударил в каменный зубец, да так удачно, что расколол его, обсыпав находившихся поблизости калунов крошевом и только чудом не перекалечив тех, что стояли внизу.
Раххыг велел всем, кроме дозорных, сойти со стены и укрыться. Сам он отступил за надвратную башню, и Джок последовал за ним.
— Тоже наша выдумка, — поделился свирепый сотник, хмурясь. — Баллистой называется. На моем веку их только раз вывозили из Дома, когда мёршинов пугали. Развалили их стену быстрее, чем пожрать успеешь, и шугнули.
— А нашу стену не развалят? — спросил Джок.
Еще шесть поочередных ударов заставили ворота жалобно застонать. Длинный Лук, хоть и не видел их отсюда, понял, что сначала недооценил мощь баллист.
— Да что они медлят? — рыкнул Раххыг, поглядев куда-то вверх, на башню. — Нет, наша стена не просто кладка, тут в камни раствор лили, потом Клахар колдовал. Стену не возьмут, а вот ворота выбьют легко. Расколют железо или где заклепки вышибут — и все.
Тут послышался новый удар тетивы, но на сей раз звук исходил сверху.
— Так у Калу тоже есть баллисты? — догадался Длинный Лук.
— А то! — расцвел Раххыг, выглядывая из-за башни. —
Банг! Банг! Немного тишины, и снова: банг! Последний дрот из надвратной башни покалечил пару урсхинов, но их место тут же заняли другие, сами же вражеские баллисты не пострадали. Два ответных выстрела вызвали пронзительный скрип ворот — эхом донесся взволнованный гул калунов.
— Ворота поддаются! — прорычал Раххыг и добавил на орочьем что-то, явно не требующее перевода.
Джок выдернул из колчана Дыхание Тьмы и встал на колено между зубцов. Черный Вздох пронзил наводчика третьей баллисты, уже готового привести в действие спусковой механизм. Тут же упал и наводчик следующего орудия, рядом с ним — десятник и один из заряжающих.
Урсхины, хоть и установили баллисты, по их разумению, далеко за пределы полета стрелы, оказались готовы и к этому. Подле каждого орка тотчас выросли еще по двое, держа над головами сомкнутые щиты. Работа замедлилась, но не прекратилась. Можно было стрелять и по ногам, но Джок видел, что этим не остановит урсхинов.
Кое-какую пользу он все же принес. Прежде чем урсхины успели зарядить и навести все баллисты, подоспели стрелки в башнях. Один дрот смел троих орков, возившихся с зарядкой, два других пропали даром, зато четвертый угодил в крайнюю слева баллисту. Удар был настолько силен, что гигантский самострел словно подпрыгнул на несколько ярдов и перевернулся, рассыпаясь и калеча урсхинов. Раххыг довольно крякнул, но тут же посмурнел.
— Ты их разозлил, Длинный Лук. Сейчас они нам покажут. Есть еще одна ловкая штука…
Джок, терпеливо выбирающий себе цель, и сам заметил, что на этот раз урсхины заряжают баллисты не дротами, а будто какими-то мешками.
— Это еще что такое? — спросил он.
— Увидишь, — мрачно ответил Раххыг. Он снял со спины щит и накрылся им, сев на корточки под стеной башни. — Ты бы спрятался, что ли.
Калуны, караулившие у зубцов, что-то прокричали стоявшим внизу, и те поспешно рассредоточились, прячась за стены, поднимая щиты.
Мешки устремились к крепости. Они летели гораздо выше кованых дротов, но почти над самой стеной вдруг полопались и выбросили вниз десятки, если не сотни маленьких блестящих снарядов. Жуткое, неестественное гудение, словно издаваемой роем каких-то адских пчел, пронзило воздух. Смертоносный дождь накрыл пространство по эту сторону стены. Послышались крики раненых.
Длинного Лука, хоть он и не стал прятаться, не зацепило. Он нагнулся и рассмотрел снаряды, упавшие на стену. Это были железные четырехконечные звезды с остро отточенными краями, слегка согнутыми, очевидно, как и оперение у стрелы, для того, чтобы звезды вращались в полете; были и подобия маленьких метательных ножей без рукояти, с утяжеленными концами. Против доспехов Рота все это не годилось, но против кожано-чешуйчатого снаряжения большинства орков… Учитывая скорость и высоту, убойная сила у них была неплохая.