Схаас
Шрифт:
— Иди к черту, — сказал Джон.
Голова Змея слегка качнулась, как будто с насмешкой.
— Мы все пойдем одной дорогой. Время победило. Ты, наверное, не видел Хрустальный зал? Карлики создали его, чтобы обмануть Время. Засели в камнях… Вы слышите меня, ничтожества?! — повысил голос Горыныч, обращаясь к пещерным пустотам. — Ваша надежда напрасна! Не этот человек, не даже два Меча — само Время победило меня! Но и вас теперь не будет. Я забираю с собой все!
И голова Змея поднялась, дрогнули мышцы на шее. Прежде чем Джон понял, что сейчас произойдет,
Сам не зная, зачем это делает, Джон положил Изабеллу на пол, опустил на ее шлеме «огнеупорную» маску, затем закрыл собственное лицо, поднял оба меча и вонзил их в тело дракона — туда, где надеялся отыскать сердце. Чешуйчатое тулово содрогнулось, едва не сбив Рэдхэнда с ног, передняя левая лапа слепо отмахнулась от назойливого человека, но молодой граф инстинктивно увернулся и двумя взмахами подрубил лапу. Горыныча била крупная дрожь агонии, однако поток пламени не иссякал.
И уже было слышно, как к его гудению примешивались новые звуки: жалобные, протяжные стоны самой горы.
Джон ударил еще несколько раз. Змей Горыныч уже ничего не чувствовал, только трясся в судороге, роняя блестящие чешуйки, а пламя все рвалось и рвалось вверх. И вот докатился грохот рушащейся вершины, тоже, очевидно, источенной рукотворными пещерами. Содрогания скальных пород ломали раскаленные опоры. Гора складывалась, опадала…
Змей Горыныч был уже мертв, а голова все глядела вверх, будто в миг смерти его шея окостенела. Огненный фонтан наконец иссяк, но потолок все так же был покрыт, словно пленкой, ползучим пламенем, весело плюющим искрами в тех местах, где с каждым раскатом грома наверху ширились трещины… Волнами накатывал нетерпимый жар раскаленных камней. Пол под ногами ощутимо дрожал, где-то поблизости стучали валуны…
Джон подбежал к Изабелле, бросил на пол оба меча и прижал к себе мертвую девушку. Рука потянулась было открыть ее лицо, но он сдержал себя — хуже всего было бы напоследок увидеть, как обугливаются милые черты.
— Прощай, Изабелла, — прошептал он. — Гарри, Бен, все — прощайте.
Что-то ударило его по спине. Грохот вдруг стал оглушительным, в трех шагах упал, расколовшись, объятый пламенем обломок, сразу же чуть в стороне, увлекая за собой тучу пыли и крошева, рухнула часть пещерного свода, а где-то слева полыхнул язык огня. Дышать уже было решительно нечем, и Джон едва успел крикнуть:
— Изабелла, я любил тебя!..
Потом страшный толчок швырнул его в пустоту. Кажется, он зажмурился.
…Мрак смерти был наполнен мертвым движением и мертвым же шумом, столь же далеким от жизни, как смещение скал где-нибудь на спутнике Марса. Все тело ощущало глухие толчки вокруг, но не было ни боли, ни страха. Была только отстраненность, было прижатое к груди мертвое тело самой лучшей девушки на свете и была странная смесь отчаяния и упоения. Он, должно быть, просто устал терзаться беспомощными раздумьями.
Потом
Что это? Где он?
И тут он услышал свое имя. Произнесенное слабо, но отчетливо, оно заставило молодого графа замереть: он узнал голос. Тело девушки шевельнулось.
— Джон… ты слышишь меня?
Он приблизил к ее лицу свое, с лязгом откидывая маску.
— Изабелла?
«Значит, мы уже по ту сторону бытия», — промелькнуло в голове. Однако мысль не задержалась. Пускай, но как хорошо услышать ее голос, даже за порогом смерти.
— Все хорошо, Джон, я жива. Мы оба живы. Они помогли нам.
— Что? О чем ты говоришь? Змей обрушил гору.
— Мы сейчас не в горе… вернее, не совсем в горе. Ах боже мой, Джон, как я рада, что мы живы!
Рэдхэнд обнял девушку и почувствовал горячие слезы на своей щеке. Сердце его билось ровно, но как будто с недоверием пробуя себя на прочность с каждым новым ударом.
— Как это может быть? Ничего не понимаю.
— Они сказали, чтобы ты искал Корону, — быстро зашептала Изабелла. — Она должна быть где-то рядом…
— О ком ты говоришь, кто это — они?
— Артани, коблинай. Строители этой горы. Их духи все еще обитают в ней. Они сказали мне, что ты должен надеть Корону Зрячих, чтобы говорить с ними.
Джону решительно не хотелось разжимать кольцо рук, и, видимо, почувствовав это, Изабелла добавила:
— Давай я помогу тебе искать. Только держи меня за руку.
Джон не стал спорить. Правда, шевельнувшись, он едва сдержал вскрик: только теперь стало ясно, насколько крепко досталось ему во время боя со Змеем. Похоже, синяки покрывали тело в два слоя.
Они стали вдвоем шарить вокруг себя свободными руками. Что тут можно было найти, среди еще не остывших обломков? Однако ведь сами они каким-то чудом уцелели, может быть, часть свода точно над ними удержалась? Нет, ерунда какая-то… Но что тогда?
Джон заставил себя отбросить «рациональные» размышления — не место для них. И не время.
Почти сразу он нащупал рукоять Меча Правосудия, и клинок, оправдывая свое второе имя, засветился. Правда, едва-едва — разглядеть что-то на расстоянии вытянутой руки было невозможно, но Джон ощутил прилив радости, коснувшись своего оружия.
— Постой-ка, — сказал он Изабелле. — Я нашел свой меч, положу его в ножны.
— А вот и второй, — откликнулась она. — Тот, что из-под дракона. Я возьму его себе?
— Конечно. Ведь это твоя рука извлекла его из-под чудовища. Кажется, теперь я понимаю, почему мой меч, никого к себе не подпуская, признал тебя — просто он тебя помнил.