Схаас
Шрифт:
Двоих сразил из Дыхания Тьмы Джок, немыслимый бег еще нескольких прервали камни. Верха стены достигли восемь. Короткий миг неуверенности среди калунов был использован врагами с толком: несколько толчков крови, на протяжении которых урсхины отчаянно отвлекали внимание на себя, — и вот уже десятки штурканов прыгают на каменный парапет.
Третий удар тарана отозвался таким звуком, что стало ясно: это предпоследний, большего ворота не выдержат. Казалось удача окончательно отвернулась от Дома Калу.
Однако и Клахар свое дело знал. Его мощь, соединенная с силой воспитанных им калунских шаманов, позволяла ему одновременно подавлять ослабевших
Длинный Лук не сразу понял, что происходит. Раскачанный для последнего удара таран так и не встретил сопротивления, державшие его орки в мгновение ока были вырезаны потоком калунов, хлынувшим со двора, растекшимся вдоль стены, чтобы прервать движение новых штурканов наверх. На стене нападавшие гибли один за другим, и вот уже орки Калу, не дожидаясь особых напоминаний, сами сбрасывают вниз веревки и начинают стремительно спускаться по ним…
Ответная атака! Джок не растерялся. Отхлынувшие от стены штурканы принялись забрасывать дерзкого неприятеля стрелами, им отвечали из-за зубцов. Длинный Лук, не задумываясь, выхватил Дыхание Тьмы и встал у бойницы. Расстояние было маленьким, так что он, почти не целясь, уложил девятерых лучников за три толчка крови. Мало, медленно! Калуны-то гибнут…
Он не знал, что Клахар мысленно внушил своим войскам веление рваться вперед, забыв обо всем. Настал миг, когда нельзя считаться с потерями, и калуны без малейшей заминки выполнили приказ — верили в своего вождя, знали, что он умеет выбрать единственный нужный момент. Так и случилось. Решительная атака отбросила штурканов, их попытка расстрелять воинов Калу закончилась провалом. За те мгновения, что длилась перестрелка, нападавших полегло гораздо больше, а калуны все шли и шли, рвались за ворота.
Передовым штурканам некуда было отступать, сзади толпились отряды, уже готовившиеся к резне в Доме. Узкое пространство между двумя войсками, на котором калуны понесли наибольшие потери, было преодолено за считанные мгновения. И началась бойня. Хорошо вооруженные штурмовики штурканов смешались с лучниками и пращниками в легких доспехах, которые, бросая оружие, пытались бежать, разбивая неровные, наспех выстраиваемые стены щитов.
Битва кипела уже ярдах в сорока от стены. Джок вновь вооружился мечом и взялся за одну из веревок, сброшенных зниз. Короткий спуск показался ему бесконечным, он ощущал себя открытым для любого удара, даже вздрогнул, когда две стрелы звякнули о его доспех. Но вот ноги встали на землю, минутный страх возжег ярость и злобу, и вожак Зеленой Вольницы, расталкивая калунов, ринулся в самую гущу боя, неожиданно для самого себя исторгнув из глубин души еще недавно загадочное для него слово:
— Схаас!
Вопль его был охотно подхвачен и как будто придал защитникам крепости новые силы.
— Схаас!!! — ревели волны калунов, тесня врага вниз по склону.
Джок добрался до первых рядов и рассек глотку оказавшегося на пути штуркана. Случайно или нет, но именно в это мгновение исход боя решился окончательно. Отступление бойцов Штурки и их союзников превратилось в бегство.
Клахар это предвидел — из ворот уже скакали всадники и волчецы, принимавшие седоков прямо на поле
Он не мог окинуть взором картину битвы со стороны, только чувствовал, что происходит нечто грандиозное. И не ошибался.
Как раз в тот момент Клахар смотрел на дело рук своих с удовлетворенной улыбкой. Свершившаяся победа была его заслугой. В ней каждый сыграл свою роль, и Раххыг, и десятки и сотни других орков, оставленных Клахаром в нужное время в нужном месте, в ней нашлось применение и Длинному Луку, и Истер. Но единым управителем всех частей был Клахар, и он отлично осознавал свою главенствующую роль. Истер не завидовала, хорошо понимая это. Скорее, принимала во внимание на будущее…
Много веков готовился вождь Калу к этой битве.
— А вот теперь время для последнего удара, — сказал Клахар. — Не видны ли тебе, Ракош, наши союзники иджуны?
Он говорил, конечно, о духовном зрении.
— Они, как ты и распорядился, обороняются. Пока что успешно, хотя потери велики и с той и с другой стороны.
Смешанный отряд, напавший на подошедший вплотную к долине Калу иджунов, по численности превосходил последних вдвое, но союзники, своевременно предупрежденные Клахаром, заняли выгодную позицию и могли продержаться еще долго. Больше полутора тысяч противников оттянули они от Дома Калу.
Бегущих из-под стены штурканов оставалось уже от силы тысяча, еще около двух тысяч поспешно готовились к отражению внезапной атаки в лагере.
— Пора, — вождь воздел руки, — Любуйся, Ракош.
Низкое, протяжное пение зазвенело у него в глотке. Всем существом своим Истер ощутила, как накапливается в долине непонятное напряжение…
Полторы мили разделяли стену Дома и вражеский лагерь — все это пространство окрасилось теперь кровью. Волчецы на бегу хлестали штурканов лапами, валили грудью и оставляли позади — другие затопчут. Копья разили наповал, ятаганы взлетали, выбрасывая в воздух фонтаны темных брызг, и вновь обрушивались, круша доспехи и плоть.
Джок не считал убитых. Ему все казалось, что он отстает, что на его счету слишком мало штурканов, слишком мало! Цепенящее Жало будет недовольно им… Жалу потребны тысячи жизней, а он едва дарит великолепному клинку третий десяток. Да от одного вида этого меча враги должны падать с разорванными от ужаса сердцами!..
Штурканы, бежавшие первыми, были уже недалеко от лагеря, когда калуны миновали брошенные баллисты. Отсюда Джок, приподнявшись в седле, заметил приготовления в лагере и успел подумать: «Вот хорошо. Уж с ними сойдемся — не опозорюсь, нарублю больше всех…» — как вдруг камни под ним подпрыгнули на месте, и неведомая сила сбросила его наземь.
Волчец не подвел. Случившееся потрясло и его, но свой долг перед новым хозяином он выполнил: задержался, встал рядом, хоть и поскуливая от страха, прикрыл, не дал затоптать. Вдоволь наглотавшись каменной пыли, Джок наконец-то определил, где верх, где низ, поднялся на ноги и потрепал зверюгу по загривку:
— Ну-ну, тише, парень, все в порядке.
Волчец доверчиво прижался к нему боком. Недовольно рыкнул на соплеменника, в панике крутившегося рядом, несмотря на увещевания седока. Неудержимое, казалось бы, движение войска было остановлено, но морды орков выражали не страх, а восторг. Вечное «схаас» сменили крики: