Схаас
Шрифт:
И хоть бы она чем-то намекнула, что все происходящее — просто милая шутка! Но нет, если это и ролевая игра (идея! — встрепенулся рассудок. Я просто не рассчитал свои силы в борьбе с вином, и призрак унес меня на какой-нибудь игровой полигон вблизи моих владений, который, наверное, был создан во время моего пребывания в столице…), то предельно реалистическая.
Девушка довольно ловко выпотрошила бумажник, но не нашла ничего для себя интересного за исключением пропуска в закрытый клуб «Пламя дракона», а точнее — фотографии Джона на нем.
— Что
Джону вдруг расхотелось поддерживать игру, и он ответил прямо.
— Пламя дракона? — переспросила девушка и скривилась, отбросив пропуск вместе с двадцатью фунтами стерлингов. — Мерзкий чернокнижник! А это что?
— Колдовское перо, — вздохнул Джон.
— Мерзкий чернокнижник, — кивнула девушка и отправила золотую ручку в поясной кошель. Блокнот она пожаловала Джону, видимо сочтя его колдовской книгой в миниатюре. Памятка для колдунов-склеротиков… Молодой аристократ нервно хмыкнул. Разобравшись с добычей, девушка легко поднялась с земли и направилась в заросли, прихватив с собой трофейный меч.
— Миледи! — окликнул ее Джон, тоже вставая на ноги. — Не хочу показаться навязчивым, но вы кое-что забыли.
Его искреннее возмущение почему-то очень рассмешило девушку.
— Успокойся, чернокнижник, — ответила она. — Я оставила тебе колдовские вещи и взяла обычные, все по справедливости, провозглашенной еще самим великим Висельником. Даже если золотой стержень и впрямь колдовское перо, ты достанешь себе новое, а этим я ничего не буду писать, все равно не умею. Я его кому-нибудь продам и выпью за твое здоровье.
Чужой текст, понял Джон. Старательно заученный и для студенческого театра даже неплохо исполненный. В чем девица нуждается, так это в порке.
— К чертям колдовское перо, я говорю о перстне и мече!
Джон был очень зол. В первую очередь, как нетрудно догадаться, на самого себя. Похоже, обворовать его легче, чем младенца в люльке — тот по крайней мере обязательно поднимет крик.
Девушка одарила его медицински-снисходительным взглядом.
— Только не пытайся сделать из меня дуру. Я прочитала над твоими вещами «Отче наш», и талисман жалко заныл, прося пощады, а меч и перстень ничего не сделали. Так что не зли меня, чернокнижник.
— А ты не боишься, что я тебя заколдую?
Девушка мотнула головой:
— Не-а. Ты очень плохой чернокнижник, если дал так легко к себе подойти. Наверное, еще ученик. А раз взрослый и до сих пор ученик, значит, дурак. Нет, я тебя не боюсь.
Закончив эту краткую, но насыщенную логическую цепочку, девушка победно улыбнулась. Нахалка, обворовавшая спящего человека в необычном костюме, была так довольна жизнью, что Джон почувствовал настоящее бешенство. Только одно удерживало его — он принципиально не бил женщин. Правда, в его жизни еще не было случая, когда пришлось бы испытать этот принцип в деле, но благородное воспитание не оставляло места для сомнений.
К тому же способ уладить все мирно имелся. В правом
— Давай меняться, — предложил Джон, доставая портсигар.
Девушка замерла. Судя по лицу — кляня себя последними словами.
— Что скажешь? Смотри, я вынимаю отсюда колдовские палочки — он переложил сигареты в карман, — и теперь это обычная шкатулка. Ну не совсем обычная…
Проклятье! Только сейчас Джон вспомнил, что в портсигар вмонтирована и зажигалка. Если обмен состоится, он окажется в лесу без огня.
— И что в ней необычного? — спросила девушка, придвигаясь ближе и не сводя с вещицы зачарованного взора.
— В ней есть огниво. Видишь вот эту кнопочку?
Щелк! Над портсигаром заплясал язычок пламени. Девушка вздрогнула и сказала с обидой в голосе:
— Обычная шкатулка, как же… Собрался подсунуть мне кусочек адского пламени, чтобы я погубила свою душу? Мерзкий чернокнижник.
— Берешь или нет? — холодно спросил Джон, у которого непродуктивный диалог с грабительницей уже в печенках сидел.
Его собеседница пребывала в глубокой задумчивости. Ход мыслей на открытом личике читался как заголовки в «Таймс». С одной стороны, шкатулочка явно доставлена на землю из преисподней, а с другой — как известно, разбойники нечисти почти не боятся, а порой вообще держатся с ней запанибрата. Да и весу в шкатулочке заметно больше, чем в сомнительном «колдовском пере».
— Ладно, давай ее сюда, — решилась она наконец.
Вынула из-за пояса меч и, вместо того чтобы отдать оружие, приложила его к шее Джона:
— Давай-давай.
Такого молодой граф уже не выдержал.
Это в самом раннем детстве он был хилым и болезненным мальчиком, но те времена давно прошли. Призраку, правда, пришлось изрядно поспорить с его родителями, но в итоге всю ответственность за физическое воспитание малыша он взвалил на себя. Джон брал уроки самбо и карате, учился владеть всеми видами холодного и огнестрельного оружия, стал превосходным наездником, пловцом и чуть ли не акробатом, обрел силу и выносливость, крепкое тело и целеустремленный дух. Потом, правда, после гибели родителей и знакомства с Глумингом. надолго забросил занятия, но это не значило, что он забыл, как не давать себя в обиду.
Он отступил на шаг и, когда девушка двинулась за ним, ушел от клинка, плавным движением перехватил ее руку, отнял меч и сказал слегка дрожащим от гнева голосом:
— Довольно шуток. Верни мне перстень, и я отпущу тебя со всем, что ты уже успела взять.
— К-как ты это сделал? — спросила ошарашенная девушка, даже не шевельнувшись, чтобы исполнить волю победителя.
— Ты что, не слышала, что я сказал? — Клинок непроизвольно приподнялся на полдюйма, — Или мне придется снимать перстень с трупа?