Шаг в небо
Шрифт:
Там уже начинал подвывать свисток чайника. Его надо вовремя выключить, а то начнет разоряться, ещё Надю напугает. А чего это я о ней беспокоюсь?
Вот с консервами вышло не очень хорошо. В шкафчике стояло несколько банок разных размеров и все в смазке и без этикеток. Я помню, моя мама говорила, что купила это при распродаже стратегических запасов и что там есть и тушенка, и икра и повидло. И она расставила их там как-то, по одной ей ведомой схеме. А я не знал, где что. В общем, я достал три разных банки, потом выберем.
А ещё я решил заварить
Она вышла, тщательно замотавшись в халат, и завязавшись поясом. И подвернув рукава так, что получились громадные обшлага.
– Ты за манжеты на рукавах можешь прятать что-нибудь, – это все, что я смог придумать, для того чтобы прокомментировать её выход из ванной.
– Ты знаешь, я в ванной не была…, ну, в общем, я не помню, когда я была последний раз в ванной, – сообщила Надя.
– Ну, это не новость, – я улыбнулся, показывая, что не хочу её обидеть. – Ты сегодня только и говоришь, что ничего не помнишь.
– Нет, я помню почти все, – Надя очень серьезно восприняла мои слова. – Но ты все время спрашиваешь у меня именно то, чего я или не помню, или не знаю.
– Я не спрашивал, когда ты мылась последний раз, – я решил быть точен. – Ладно, тут у меня проблемы, я не знаю, что внутри консервных банок. Придется выбирать вслепую.
Надя осторожно, чтобы не измазаться в жирной смазке, взяла в руки сначала одну, потом вторую, а потом и третью. А потом сказала:
– Вот здесь тушенка, – и показала пальцем на одну из банок.
– Ты и мясо чуешь на расстоянии, как и электричество? Да ещё сквозь железную банку? – Я это сказал с иронией. Действительно, мне тут еще экстрасенсов не хватало.
– Нет, я не чую, как ты сказал, мясо сквозь железо, – совершенно серьезно ответила Надя. – В банках таких, на донышке код выбит и буквы. Вот буква «М» – это значит мясная, и для овощей тоже свой код. И для варенья. Только я не знаю, какой для варенья.
Я покраснел. Зачем я на неё так?
– Ты говорила, что была в лагере. Я тоже был там, – я решился попытать Надю, после того как она уничтожила все съестное, – ну, тоже в лагере был.
– Нечего рассказывать.
– Их потом сенты уничтожили? – я подозревал, что это было по тому же сценарию, как и в нашем лагере.
– Не знаю. Мне было неприятно в лагере, и я ушла, – просто ответила Надя.
– То есть, как ушла? Тебя бы могли убить при первой проверке документов! Ты что, не понимала, что тогда кругом творилось? – какая она странная.
– Не убили ведь. Да и что, я первый раз уходила оттуда, где мне не нравится? – удивилась гостья.
– Откуда ты ещё уходила? Когда?
– Зачем тебе? – пожала плечами Надя. – Можно я у тебя поживу?
Так просто, раз – и поживу! Хотя я уже понимал, что этим все кончится.
– А как перестанет нравиться, так возьмешь и улетишь с балкона в теплые страны? – Конечно, никуда её не я выгоню.
– Нет, начинать полет с балкона, это неправильно. А вдруг не получится. Лучше с земли взлетать, – сообщила Надя.
– А, так ты ещё и летать умеешь? Ну конечно, вот откуда ты взялась у меня! – я опять стал раздражаться.
– Я не говорила, что умею летать, я сказала, что прыгать с балкона, в надежде полететь – это глупо. – Надя совершенно не меняла ни ритма, ни интонаций, разговаривала со мной, как с мальчишкой-спорщиком.
– Ага, уже легче, летать ты не умеешь. И откуда ты взялась на балконе – не помнишь! Ладно, живи пока, но будешь уходить, предупреди.
– Я не говорила, что не умею летать. Я не знаю. Ты же вот не говоришь, что летать не умеешь.
– Я говорю, что летать не умею!
– Можно говорить, что ты не умеешь летать только тогда, когда ты проверил все возможности. А ты даже не попробовал ни разу, – Надя встала, поплотнее запахнула халат и продолжила. – Покажи, где мне можно будет жить.
Развивать тему полетов я не хотел. Просто показал в маленькой комнате, которая раньше была моей, раскладной диван. И сказал строго:
– Смотри, не поломай тут ничего. Тут аппаратура и дисков море ценных.
– Я посплю, можно? – было видно, что после еды у нее кончились силы и ей действительно нужен отдых.
– Давай, шторы закрыть? – я потянулся к плотной ткани на окнах.
– Нет не надо. Днем надо спать при свете. Давай, спрашивай.
Ну и манеры! У меня что, на лице было написано желание задать вопрос? Но я молча проглотил эту шпильку.
– Да, только один вопрос. Ты говоришь, что и раньше уходила оттуда, где тебе не нравилось. Откуда, например?
– Не бойся, не из психушки. Меня давно ещё забрали у родителей. Я была не такая как все. Ну, так говорили. И привезли в одно место, что-то вроде больницы. Только в больницах лечат, а там никто никого не лечил. А меня стали мучить всякими вопросами и всякие приборы присоединять. Уколы делали. Я и ушла оттуда.