Шагай вперед, мой караван...
Шрифт:
– Нет, Вика, я уверена, с ним что-то случилось, - возразила Инга.
– Ты разве не слышишь шум в вашей комнате? Пойди проверь, - посоветовала сестра.
– А пока будешь проверять, я по-быстрому воспользуюсь ванной.
Заглянув к себе в спальню, Инга радостно воскликнула:
– Ну наконец-то, соня! А то мы уже собрались подъемный кран вызывать.
Вика не зря спешила покончить с утренним туалетом до пробуждения мужа сестры. Придя окончательно в себя, он заперся в ванной комнате, как минимум, на час.
– Сколько времени он тратит по утрам на себя, это какой-то ужас!
–
– Наверное, ни одна женщина, даже ни одна киноактриса столько не прихорашивается. Иногда меня прямо-таки подмывает подглядеть, что можно там так долго делать.
– Ну, может у человека с желудком проблемы, - предположила Вика.
– Да вовсе нет. С ванной покончит и, прежде чем уйти, еще и в нашей комнате минут сорок перед зеркалом вертится. На лице кожу всю обследует, нет ли где угря или прыщика, не запал ли где волосок. Волосы-то у него вьющиеся, так они на лице иногда закручиваются и в кожу врастают. Он и меня несколько раз просил, где сам не может, эти волоски иголкой выковыривать. А потом еще одеколоном смазывать или какими-то, как их, квасцами. Беленькие такие, как мел или сахар. В прическе, даже в бровях, волосок к волоску этак любовно, не спеша, подбирает, и движения при этом такие, знаешь, как при замедленной съемке.
– А-а, ну значит очень любит себя.
– Думаешь? Вот и мне иногда так кажется.
За завтраком Гарри и впрямь выглядел облизанным, как новенький, покрытый лаком, манекен. Но в сторону Вики старался даже не смотреть.
– У меня предложение, - сказал Левон.- Давайте, как добропорядочные американцы, пойдем сегодня все вместе на воскресную службу в церковь.
– С удовольствием!
– оживилась Инга.- Я давно задумала поставить свечку Богу. Только не скажу, за что.
– В церкви Бога нет, - безапелляционно заявила Вика.
Перестав жевать, все удивленно уставились на нее.
– Виктория! Думай, что говоришь, - строго одернул ее отец, как когда-то, в ее недавнем детстве.
– В церквях Бога нет, - еще более убежденно повторила Вика.
– Тогда может ты нам подскажешь, где он есть?
– В тоне Инги сквозило откровенное ехидство.
– Бог это ты, Инга.
– (Инга чуть не поперхнулась от такого заявления) - И ты, мама, и ты, папа...- Запнувшись на миг, Вика все же выговорила: - И ты, Гарри. И я тоже Бог. Мы все Боги, потому что он живет в каждом из нас. Не фигурально, а на самом деле. И настоящий Божий храм не из камня или дерева, а из нашей плоти. Наше физическое тело - Его родной дом. Бога надо чтить не по воскресеньям в церкви, а каждый день, каждый час, каждую минуту своей жизни - внутри себя, не оскверняя и не пачкая свою божественную сущность.
– Говоря это, Вика специально смотрела себе в тарелку, чтобы ненароком не бросить взгляд в сторону Гарри.
– Ого!
– не выдержал тот.- Вот вам и воскресная проповедь на дому.
– Вы, мадемуазель, не только красивая, но и умная. Браво.
– Он сопроводил свою похвалу неспешными увесистыми хлопками.
– Так что же, по-твоему, люди зря возводят храмы? Зря тратят время, слушая богослужения?
– спросил Левон уже другим тоном.
– Нет, папа. Конечно, не зря. Во время богослужения в храме создается мощная коллективная
– А если я, скажем, хочу обратиться к Богу, куда мне идти?
– спросила Инга, независимо от себя проникаясь доверием к убежденности сестры.
– Разве ты не поняла?
– ответила за нее Лана.
– Вглубь себя. К своему “Я”.
– Э-э, - отмахнулась Инга.- Мое “Я” меньше всего похоже на Бога. Стану я ему молиться.
Все дружно рассмеялись и снова вернулись к омлету с грибами и сыром, который на их тарелках уже основательно остыл. После завтрака Гарри, несмотря на протесты жены, ушел, сославшись на неотложные дела. Дел у него, скорее всего, никаких не было. Он бежал от Вики, боясь себя выдать, и боясь ее, как существо непостижимое и явно опасное.
– Ну, раз уж нам представилась такая возможность,- Инга шумно вздохнула, - пойдем в спальню, поболтаем по душам.
– Ей не терпелось поделиться с сестрой тет-а-тет своими “потрясающими новостями”.
Усадив Вику в кресло, Инга забралась с ногами на постель и приступила к рассказу, начиная с того момента, как они познакомились с Гарри, как он начал за ней ухаживать, как они целовались в машине и как она страдала, когда он пропал на целых десять дней. А потом - морская прогулка на яхте (она сказала “на яхте”, а не боте, так звучало шикарнее) и его предложение в каюте.С особым воодушевле- нием описала Инга их романтический побег в Лас-Вегас, не утаив от сестры, что именно там они стали по-настоящему мужем и женой.
Вика спокойно выслушала исповедь сестры, преследовавшей тайную цель похвастаться перед ней своей фантастической удачей. И никак ее не прокомменти- ровала. С досады Инга даже заподозрила, что она завидует ей. Так и не дождавшись похвал и восторгов в адрес своего мужа, она спросила сама:
– Он классный парень, правда?
– И добавила, мечтательно закатывая глаза: - Я без ума от него. До сих пор сама себе не верю, что мне выпало такое счастье. Вот иду с ним по улице или встречаюсь со знакомыми и лопаюсь от гордости за него...
Вика лишь понимающе кивнула.
– Ой, да, забыла тебе сказать!
– вдруг вспомнила Инга.- В ночь перед нашим побегом в Лас Вегас я увидела во сне тебя. Да так явственно, что вскочила и начала искать тебя по дому.
– И что я сказала тебе во сне?
– грустно усмехнулась Вика.
– Ты отговаривала меня выходить за него замуж! Представляешь?
– Сны очень часто бывают вещими. К ним стоит прислушиваться.
– Ерунда все это. Я не верю в сны.
– А если я дам тебе совет не во сне, а наяву, ты к нему прислушаешься?
– Смотря какой совет.
– Не спешить заводить ребенка.
– О каком ребенке ты говоришь!
– отмахнулась Инга.
– Мне учиться надо. И в свое удовольствие пожить хочется. Ребенок - это сплошная морока - заботы, заботы и заботы, без начала и конца. Когда он появляется, по-моему, уже ни о чем другом и думать невозможно. Маленькие дети это большие тираны, вампиры и садисты, превращающие родителей в своих рабов.
– Ты действительно так считаешь или валяешь дурака?
– Вика смотрела на сестру с любопытством.