Шаги по воде

Бачинская Инна Юрьевна

Мы никогда не узнаем, что там произошло на самом деле. Я думаю, она толкнула его, и… перила не выдержали. Но это опять-таки лишь мои теории. Философствования. Треп за бутылкой, как сказал наш капитан. А также следствие долгого лежания на диване. Мне-то что, я не несу ответственности, и факты мне по фигу… А только я на месте Астахова присмотрел бы за ясновидящей – она видела свою смерть, и это не есть хорошо.

– А зачем ему надо знать… то, о чем он спрашивал? Если это Урбан, он и так знал, когда и как Ксения это видит!

– Он подталкивал

ее к ответу, который был нужен ему. Он добивался, чтобы она увидела убийство заранее, и своего добился. Опять сначала, Савелий?

– Зачем? Какая ему разница?

– Значит, есть. Иначе зачем огород городить? Я думаю, у него большие проблемы с головой. И боюсь за Ксению…

Глава 32

Снова лесное озеро

Кто сражается с чудовищами – берегись,

Чтобы самому при этом не стать

чудовищем.

И если долго всматриваться в бездну,

То она начинает всматриваться в тебя.

Фридрих Ницше, «По ту сторону добра и зла. Прелюдия к философии будущего», ч. 4.

Вечерело. Пламя костра делалось все ярче. Мы сидели на крошечном песчаном пляжике у озера. Того самого, где утонула летом молодая женщина…

Облетевший лес вокруг стоял серой стеной. Чуть слышно шуршали высохшие травы и тростник. Вода в озере светилась, отражая светлое еще небо. Песок был влажный.

Пламя плясало, как живое существо. Александр подбрасывал сухие ветки. Мы молчали, пристально глядя в огонь.

– Ты видела человека, падающего с балкона, – произнес вдруг Александр. – Это был тот человек?

Я пожала плечами:

– Не знаю. Я не видела его лица.

Это неправда. Я видела его лицо. Этим человеком был Урбан…

– Тогда на балконе… что все-таки произошло? Я не хотел спрашивать раньше…

– Он схватил меня… – неуверенно произнесла я.

– Чего он хотел? – спросил Александр. – Он что-нибудь говорил?

– Он бормотал какие-то слова…

– Что именно?

– Не помню…

– Ни единого слова?

– Ни единого.

– Что произошло? Почему он… упал? – последнее слово далось ему с трудом.

– Я не знаю! Он схватил меня за руки… я оттолкнула его…

– Он хотел сбросить тебя?

– Не знаю! – говорю я в отчаянии. – Ничего я не знаю!

– Он угрожал тебе? – настаивает Александр.

– Нет! Не знаю…

– Почему он упал? Он выбросился… сам?

Странный вопрос!

– Нет…

– Почему он упал?

Его вопросы вонзаются в меня как гвозди.

– Я оттолкнула его… – Я словно вижу перед собой белые глаза на красном лице, мне страшно. – Он схватил меня за руки… я толкнула… – бормочу бессмысленно. – Он ударился спиной о перила…

Александр уже не смотрит на меня. Взгляд его прикован к костру.

– Ты сбросила его? – спрашивает он, и голос его тускл и невыразителен.

– Нет! – кричу

я. – Нет! Я не хотела! Я просто оттолкнула его! – я захлебываюсь от собственного крика и слез. – Я не хотела!

Я закрываю лицо руками. Александр отводит мои ладони от лица. Движения у него странно замедленные… или это со мной что-то происходит? Я словно плыву в густой тягучей среде, мне трудно дышать…

Александр подносит мою руку к огню. Мои скрюченные пальцы напоминают паука. Он опускает мою ладонь все ниже к огню… Я слышу резкий запах горящей ткани. Он отбрасывает мою кисть, и только теперь я чувствую слабую боль. Рукав плаща тлеет, издавая неприятный запах.

– Ты не избранная! – произносит Александр, глядя мне в глаза. – Ты про€клятая!

Глаза у него как темные колодцы. На дне – светящиеся красные точки, отражение огня. Резкие тени от крыльев носа придают ему хищный вид. Впалые щеки, жесткая линия рта – передо мной сидит чужой человек… Седина на висках…

– Ты про€клятая! – повторяет он. – Я понял это, как только увидел тебя. Ты искушение, ты убийца!

Слова его доносятся до меня как сквозь толщу воды. Я смотрю на шевелящиеся губы, не понимая слов… Я вспоминаю бормотание Белоглазого…

– Ты убила Божьего человека. Единственного близкого мне человека. Чистого, блаженного, не от мира сего… Он был мне как брат. Ближе брата. Ты убила его. Я не знаю, кто послал тебя… и зачем. Я поддался искушению, а нужно было бежать. – Слова его гвоздями впиваются в мой бедный мозг.

– Он – убийца! – кричу я. – Твой брат… Божий человек – убийца!

– Нет! Он просто хотел подойти ближе. Ты затянула его, как в омут. Твой проклятый дар… Кривое зеркало! Все в нем испоганено и извращено. Ты – анапелис, полная яда. Я верну тебя твоему хозяину!

Он был страшен. Кривился рот, выбрасывая страшные, нелепые, непонятные слова; судорожные движения губ напоминали оскал. В уголках запеклись белые комочки слюны. Глаза ввалились.

Я словно растворилась в пространстве и не ощущала себя больше. Глаза, удерживающие Александра, да боль в обожженной кисти… Вот все, что осталось от меня.

Он встал с песка. Рывком поднял меня.

– Пошли! – шепнул, касаясь губами моего виска. – Пора.

Небо на западе еще светлело, а вокруг нас уже сгущалась тьма. Над верхушками деревьев появилась зеленоватая луна, и сразу вспыхнула ей навстречу вода озера. Стало ощутимо холоднее.

Александр сбросил куртку. Стал расстегивать рубаху. Я послушно сняла плащ. Стала стягивать свитер. Мы словно совершали обряд. Двое проклятых…

– Пошли! – повторил он, протягивая мне руку.

Озеро медленно затягивалось рыхлым туманом. Кончилась узкая полоска пляжа. Вода мягко плеснула под его ногами. Я послушно ступила за ним в туман. Вода была ледяная. Я оглянулась – костер, чуть потрескивая, горел чисто и ровно, как маяк. Тишина стояла удивительная. Лес уже спал. Озеро застыло, залитое ртутным светом луны.