Шаги по воде
Шрифт:
– Найден, не найден… – буркнул капитан Астахов. – Ты же все знаешь сам, чего воздух сотрясать?
– А что тогда?..
– Спроси у Федьки!
– Федор! – Савелий повернулся к Алексееву.
– Астахов сказал, что найден, чего тебе еще?
Капитан внимательно рассматривал разноцветный бар и толстого бармена Сему, проворно двигающегося в своей пестрой стихии.
– Савелий, ты у нас книжный человек, перечитал все современные дамские романы, что ты думаешь обо всей этой истории? – спросил вдруг Федор.
– Ну… история… Человек с психическими отклонениями совершал убийства… преследовал ясновидящую… Довольно банальный
– Зачем?
– Что «зачем»?
– Зачем он ее преследовал? И как?
– Что значит, как? Писал обычные письма…
– А что было в письмах?
– Он хотел с ней встретиться… ты же сам все знаешь!
– Но ни места встречи, ни времени не называл, так?
– Так. Но Коля ведь объяснил, и ты тоже согласился… он давал понять, что он здесь… Ты еще сказал, что это объявление войны.
– Я помню, что говорил. Дальше пошли электронные письма, так? Что было в них?
– Он спрашивал… как она видит… то, что видит.
– Верно. Его интересовало, видит ли она это априори или постфактум. Интересовало до такой степени, что он даже стал убивать, чтобы выяснить это наверняка. Так?
– Так. И что? По-моему, тут все ясно…
– Теперь смотри дальше, Савелий, – Федор обращался подчеркнуто лишь к Зотову, не глядя на капитана Астахова. – Возьмем преступления, которые видела наша… анапелис. Первое: убийство молодой незнакомой женщины на озере. Ее дар ясновидения прорезался именно на озере… почему-то. Затем она увидела убийство своей подруги Стеллы. Затем сотрудницы… Дианы, кажется. Затем продавщицы из «Магнолии». Напоследок она увидела падающую в траву серьгу погибшей студентки, о чем сообщила капитану с большим опозданием. Не спрашивай меня, друг Савелий, почему капитан не показал ей серьгу с пластиковой головы сразу же… Не знаю. Возможно, не хотел травмировать лишний раз. То, что Ксении являлось в ее озарениях, мы можем назвать убийствами лишь условно – она, по сути, их не видела. Она видела лишь жертву и убийцу, вернее, не столько его самого, сколько его силуэт, или слышала его дыхание, звук шагов, треск паркета… за миг до преступления. Но это не суть важно. Упомянул я об этом исключительно ради точности формулировок.
– И что? – Савелий старательно таращил глаза, боясь пропустить хоть слово из рассуждений Федора. Капитан Астахов по-прежнему безмолвствовал.
– В чем разница в ее восприятии всех этих убийств?
– В чем? – Савелий не знал.
– А разница в следующем, Савелий. Все убийства, кроме последнего, она увидела после. После того, как они были совершены. И только в одном случае, последнем, в случае девушки с длинными серьгами, она увидела убийство заранее… возможно, потому, что Мистик в электронном письме пригрозил ей наказанием за ложь. То есть она предвидела, что наказанием будет новое убийство… среди деревьев. И увидела… падающую серьгу, по сути, то, что предшествовало… убийству. Она увидела преступление, условно говоря, которого еще не было. И это убийство стало последним. Почему?
– Ну… он же погиб! – удивился Савелий. – И перестал убивать…
– У него было достаточно времени совершить еще парочку убийств… до падения с балкона. Но он, как ты справедливо заметил, перестал убивать. Почему?
– Не знаю… Ты,
– Что ему нужно было?
– Получить ответ на вопрос…
– Верно. Поэтому он убивал. И если он перестал это делать, то… что это значит, Савелий? Это же так просто! Напряги свои серые клетки и подвигай полушариями. Мозга, я имею в виду.
– Это значит… Он получил ответ! – сообразил Зотов.
– Молодец, Савелий! Правильно, он получил ответ. А как он мог его получить? Она не ответила ему по почте. По телефону он ей не звонил. Связи между ними не было… И тем не менее он каким-то образом узнает ответ.
– Каким образом?
– Может, ему Колька подсказал? – предположил Федор.
Астахов достал сигарету и закурил, не желая даже отвечать на подобные дурацкие предположения.
– Если не Астахов, тогда… Остается только один человек, который был в курсе событий… и никуда не отлучался. Кто же этот человек, Савелий?
– Не знаю… – начал Зотов, но тут же перебил себя: – Экстрасенс? Урбан? Ну, Федор, это же… совсем… ерунда получается! Ты хочешь сказать, что это экстрасенс? А… как же Мистик?
– Дойдем и до Мистика. В курсе событий, кроме капитана Астахова, был только один человек. И это Александр Урбан.
– Он тебе сразу не понравился, – заступился за экстрасенса Савелий. – Он что, сам себе писал письма? Те, первые? И машину взламывал? Зачем?
– С этим мы уже разобрались – он хотел засветиться.
– Зачем?
– Напугать ясновидящую. Активизировать ее способности. Выступить в роли катализатора… Выбирай, что больше нравится, Савелий. Не знаю!
– Как-то это все… Коля! – воззвал обалдевший Зотов к капитану Астахову.
Но тот только рукой махнул – разбирайтесь, мол, сами.
– Пошли дальше, Савелий. Впервые ее дар проявился после поездки на озеро, когда экстрасенс рассказал ей об исчезнувшей молодой женщине. Той же ночью Ксения увидела картинку… То есть Урбан все-таки явился катализатором… Или озеро… Или загадочная история. Или все вместе. Но думаю, все-таки Урбан.
Следующий сеанс ясновидения произошел после убийства подруги Ксении, Стеллы, с которой был знаком все тот же Урбан. Затем погибла сотрудница «Глобал виллидж», которую он опять-таки мог видеть и знать, так как бывал там. То есть три убийства каким-то образом связаны с нашим экстрасенсом. Совпадение? Суди сам, Савелий.
Ксения увидела именно эти убийства, а не другие, имевшие место в городе в то же время. Именно эти, и единственное, что их объединяет, – это Урбан. То есть она видит как будто через него. Он – условие, при котором проявляется ее дар. Я понятно излагаю, Савелий?
– Но ведь убивал же… этот… Мистик! И женщину из «Магнолии» убил он… При чем тут Урбан? – оборонялся Зотов.
– Ну да, это версия: Мистик явился к Ксении, напугал ее, взял нож, пошел и убил продавщицу из «Магнолии». Так?
– Разве нет?
– Так… да не так. В наличии имеет место быть ряд странностей. – Федор задумчиво смотрел на друга. – Первая: он оставил незапертой дверь и включил свет на кухне. Что это, Савелий? Недомыслие? Глупость? Рассеянность? Как-то не вяжется с навязчивой идеей получить ответ на вопрос, когда любой поступок должен бить именно в эту точку. А тут такая расслабленность… что ли. А если незапертая дверь и свет – сигналы, что он пришел? Что, если таким образом он давал ей понять: я здесь, и не надо бояться…