Шаги по воде
Шрифт:
– И мне нравится, – призналась я.
– Ну, вот и славненько! – обрадовался человек. – А мы вам сейчас кофеечку крепенького, горяченького, сладенького, а? А потом капитан Астахов задаст вам свои вопросики… чуть-чуть… лады?
– Лады, – ответила я. – Только без сахара.
– Как прикажете, душечка. Без сахара так без сахара. Коля, давай кофе!
– Кто это? – спросила я у капитана, заботливо поившего меня кофе.
– Майор Лисица, наш судмедэксперт, – ответил он. И прибавил со вздохом: – Счастливый человек.
– Почему?
– Наверное,
Он заставил меня повторить мой рассказ пять или шесть раз. Его интересовали мельчайшие детали: когда я заметила Белоглазого, что слышала перед этим и что он сказал. Я безуспешно напрягала память, пытаясь вспомнить, что говорил Белоглазый. Он произносил какие-то слова, но что именно, я не могла вспомнить.
– Что произошло на балконе? – повторял капитан как заведенный. – Он пытался вас сбросить? – повторял он. – Он вас ударил? Угрожал ножом? Почему он упал?
– Он схватил меня за руки, – вспоминала я старательно. – И… дернул к себе… Потом я вырвалась… и бросилась обратно в комнату…
– Он пытался вас сбросить?
– Нет, кажется, – неуверенно отвечала я.
– Он ударил вас?
– Нет!
– Чего он хотел? Что он говорил?
– Не знаю… Он схватил меня за руки… Я толкнула его, и он отлетел к перилам…
– …и что?
Передо мной стояло запрокинутое лицо Белоглазого и его руки, вытянутые вперед – он не то защищался, не то собирался оттолкнуть меня. Я отчетливо видела несвежий воротник линялой голубой рубахи и острый кадык…
– Не знаю, – ответила я с отчаянием. – Не помню. Не мучайте меня…
Мне было плохо. Я только сейчас начала осознавать, что произошло. На месте Белоглазого могла быть я… Он пришел, чтобы убить меня… прошел мимо людей капитана, открыл дверь… Не взломал, а открыл… Недаром Астахов спрашивает, как он попал в квартиру и не я ли впустила его. Я закрыла лицо руками и расплакалась…
Когда Астахов уходил чуть ли не на рассвете, я сказала, что видела украшение, упавшее в траву… длинное, ажурное, со светлыми камнями – кажется, сережку, и что это случилось в кафе «Знаки Зодиака»… И еще там был Саша…
Глава 30
Танцы в темноте
Как туман на рассвете – чужая душа,
И прохожий в нее заглянул не спеша,
Улыбнулся и дальше пошел…
Вот и вся история. Разбившегося человека звали Андрей Драгоманов. Был он одинок, нелюдим, работал в часовой мастерской у базара. Жил поблизости в частном секторе и чинил всякий старый хлам, который приносили ему на дом бедные люди: старые утюги, допотопные стиральные машины и радиоприемники. А также изготовлял дубликаты ключей. А еще подбирал на свалках всякий хлам: поломанные игрушки, часы, битую посуду – и тоже чинил. Полки в его квартире были заставлены куклами, игрушками зверей и машинками. Он, как выразился один из его соседей, старик, чувствовал душу всякой вещи и имел к ней подход. У него имелся компьютер,
Тихий, немногословный, слегка «ку-ку», сказал тот же старик, повертев пальцем у виска. Но вроде безобидный… Хотя разве влезешь человеку в душу? Разве разглядишь душегуба?
Кто-то уже вспоминал, как однажды встретил его ночью, бормочущего что-то, не то пьяного, не то чего похуже… А кто-то видел, как он долго стоял столбом посередине улицы, не шевелясь, как будто прислушиваясь… А кто-то еще наткнулся на него на старом кладбище, хотя никого у него там не было… Личность погибшего человека начала обрастать легендами. И каждый, кто хоть немного его знал или видел, спешил со своей лептой.
Капитан Астахов показал мне фотографию Белоглазого. Невыразительное лицо, очень светлые глаза, длинный кривоватый нос и узкий рот. Никакое лицо, такое и запомнить невозможно. Если бы не цвет – красновато-смуглый, с неровной, словно натянутой кожей, без морщин. Капитана интересовало, не видела ли я его раньше. Я только пожала плечами – нет, кажется… Нет. «Почему у него такая кожа? – спросила я. «Ожог, – ответил капитан. – Когда-то в детстве он сильно обгорел, следы остались на всю жизнь. С такой приметой не скроешься…»
Люди, работающие в нашем здании, кажется, видели его в тот день, когда убили Динку. Его вроде опознали продавщицы из магазина «Магнолия», он был там за пару дней до убийства их подружки. Только в третьем случае, когда была убита в роще у общежития девушка-студентка, никто не видел его поблизости. Но это и неудивительно – места там пустынные, городская окраина. В ушах пластиковой головы, которую он мне принес, была серьга убитой… Длинная, в восточном стиле, дешевая серьга с желтыми стекляшками, которая была в моем видении…
Что толкало его на убийства? Откуда он взял странное слово «анапелис» – сам ли придумал, наткнулся ли на него во время скитаний в паутине, и что оно значит – уже не узнать. Ни писем, ни дневников, ни календарей с пометками – ничего в его квартире не нашли. Капитан Астахов рассказал мне, что в компьютере, в адресной книге электронной почты был записан мой адрес, а в архиве хранились тексты писем, которые он отослал мне из интернет-кафе. Всего несколько строчек… Вопросы, на которые он так и не получил ответа.
Я не могу понять, что чувствую сейчас. Облегчение? Желание забыть и никогда не вспоминать – пусть прошлое хоронит своих мертвецов? Или, наоборот, обсудить, рассмотреть, обсосать все детали этой странной истории? Не знаю, не могу понять. Знаю одно – пройдет еще много времени, прежде чем я избавлюсь от мыслей о тайне, которую уже никогда никто не раскроет, перестану оглядываться на улице, с опаской заходить в свой подъезд и вздрагивать от дурного предчувствия, встретившись взглядом со случайным прохожим. И постоянно ожидать новую картинку-вспышку – черно-белую, ослепительную, страшную…