Шахта

Балбачан Михаил Яковлевич

С тех пор, шахта «Леопольд» захирела. Потом – война, революция, разруха начались. Уже когда в наше советское время восстановили ее, тоже много

всякого было: и взрывы, и пожары, и затапливало не раз. И посейчас, когда такое происходит, старые люди всегда говорят: «Это Шубин играет!» А какой такой Шубин, уж и не помнит никто.

Давно уже закончился урок, а шестой «Б» все слушал рассказ Федорчука. Наконец он замолчал, вынул носовой платок и громко высморкался. Пацаны зашевелились, зашумели, посыпалось множество ненужных вопросов, но Александра Михайловна решительно взяла ситуацию в свои руки.

– Давайте поблагодарим Егора Егорыча за интересный рассказ. Он очень живо изложил нам известную легенду, своеобразно отражающую страшную правду дореволюционной жизни. Бесправие, неграмотность

и темнота народа, с одной стороны, и барское пренебрежение простыми людьми, с другой – создавали такие вот нелепые суеверия, природу одного из которых мы с вами только что выяснили. Большое спасибо вам, товарищ Федорчук!

Прозвучали жидкие хлопки. Федорчук встал, душевно растроганный. Ученики разбежались, увлеченно обсуждая, откуда в шахте мог взяться черный козел, а старик со старухой вернулись в кабинет под лестницей. Завуч едва сдерживала раздражение, а банщик, напротив, выглядел очень довольным.

– Вам бы романы сочинять, Егор Егорыч.

– Где уж мне, Александра Михайловна, да и поздновато уже.

– Так, говорите, рупь с полтиной брошь стоит, господин штейгер?

– Вам это лучше знать, госпожа Бовэ.