Шаман
Шрифт:
– Откуда вам это известно? – посмотрел на биолога Зунн.
– Ну, это же очевидно, – улыбнулся Орсон. – В какую еще Игру можно играть на протяжении тысячелетий? Только в ту, в которой нет правил, а значит, не может быть и победителя.
Ной одобрительно кивнул.
– Бред какой-то, – недовольно буркнул Зунн.
То, что он слышал, не укладывалось у него в голове. А ему не нравилось, если он не мог что-то понять. Более того, это раздражало Генриха Зунна.
– Так что мы теперь будем делать? – снова повторил он вопрос, с которого и начался весь этот разговор. – Повторим ритуал?
– Я не
– Бамалама, это еще кто такой?
– Злой дух, использующий черную магию. Он прячется в темноте. Он всегда там, где нет света. Оставаясь невидимым в темноте, Мокои сам видит все, что происходит вокруг. И всегда готов совершить что-нибудь плохое. Очень, очень плохое.
– И ему тоже нужен кут-малчера?
– Кут-малчера нужен всем, кто знает, на что он способен.
– Но, может быть, сейчас Мокои где-нибудь в другом месте, – предположил Камохин. – В мире много мест, покрытых тьмой.
– Черное Зеркало. – Абориген указал на разлом. – Оно здесь. Значит, и Мокои рядом. Для того чтобы Мокои не смог подкрасться незамеченным и использовать против нас свою силу, нужен свет. Много света! – Ной резко повернулся в сторону Зунна и, вытянув руку, едва не ткнул его пальцем в грудь. – Я тебя об этом предупреждал!
– У нас был свет! – указал на погасшие софиты Зунн. – Не я его вырубил!
– Значит, нужно просто пойти и снова его включить, – уверенно заявил Камохин. – Полагаю, проблема не такая уж сложная.
Зунн взмахом руки подозвал к себе усатого наемника.
– Нет! – остановил его Ной. – Мы пойдем все вместе!
– Зачем? – недовольно скривился Зунн, очень не любивший, когда ему кто-то указывал, особенно в таком тоне, как делал это старик-абориген. – Мои люди найдут, в чем проблема, и все исправят.
– Мы пойдем все вместе! – повторил Ной. – Расставшись, мы можем никогда больше не встретиться.
– Не думаю, что они заблудятся в темноте.
– Не заблудятся, – дернул головой старик. – Их уведет Мокои!
– Что-то мне все это напоминает. – Орсон озадаченно потер пальцами подбородок. – Ну, прямо какое-то дежавю с картинками.
– Послушайте, Генрих, давайте не создавать проблемы на пустом месте, – обратился к Зунну Камохин. – Почему бы нам всем вместе не дойти до выхода, если уж Ной считает, что это так важно?
– А что, если пока нас тут не будет, кто-нибудь перебьет все софиты? Тогда мы вообще ни с чем останемся!
– Ну, положим, у нас и сейчас нет ничего особенного. – Орсон попытался хмыкнуть, но звук, который он издал, оказался похож на кваканье. – Как я понимаю, Ной категорически отказывается проводить обряд в темноте. Или даже в полумраке. Так какой у нас выбор?
– Оставить охрану возле разлома!
– Мы пойдем все вместе, – твердо стоял на своем Ной. – Или мы с племянниками просто уйдем.
– Снаружи дождь, – заметил Брейгель.
– Он уже закончился.
– Откуда вы знаете?
– Дождь, с которым приходит на землю Радужный Змей, никогда не бывает долгим.
– Ну?.. – выжидающе посмотрел на Зунна Камохин, предоставляя ему тем самым шанс самому отдать приказ, который
Зунн хотел было что-то сказать, но окоторо выскользнул у него из пальцев и исчез во тьме. А может быть, он сделал это нарочно. Для того чтобы можно было потом махнуть рукой – мол, делайте, что хотите, – а самому присесть на корточки, чтобы найти оброненную вещицу.
Люди медленно потянулись к выходу. Возле разлома задержались только четверо наемников, задачей которых являлось прикрывать тыл.
– Вот он. – Камохин протянул Зунну найденное на полу окоторо.
Кивнув в знак благодарности, Зунн вытащил из кармана упаковку влажных антисептических салфеток, выдернул одну и принялся старательно протирать ею деревянную пластинку.
– Вы же верите в то, что Ной может открыть проход во Время Сновидений, – произнес почти как утверждение Камохин.
Продолжая шлифовать салфеткой окоторо, Зунн молча кивнул.
– Тогда почему вы не верите, когда он говорит, что никто не должен оставаться возле разлома?
Зунн сунул смятую салфетку в карман и приложил окоторо к губам:
– Это противоречит здравому смыслу. Для того чтобы исправить неполадку, достаточно одного-двух человек.
– Согласен, – кивнул Камохин. – Но существование Времени Сновидений тоже как-то не очень вяжется с моим представлением о здравомыслии.
Зунн усмехнулся:
– Наверное, я успел с этим свыкнуться.
– Идемте, – указал в сторону выхода Камохин. – А то от остальных уже отстали.
Огни фонарей, горевших в руках тех, кто ушел вперед, были похожи на светящиеся полосы, разворачивающиеся и вновь сворачивающиеся под странно вибрирующие звуки окоторо.
Зунн поднялся на ноги и вместе с Камохиным зашагал вперед.
– Так что же, по-вашему, представляет собой Время Сновидений?
– Оно часто упоминается в мифах аборигенов из разных племен. Они называют его по-разному: Малчера, Алчеринга, Мура-Мура, Тяукуррпа. Все это – Время Сновидений. Рассказы о нем содержат множество очень любопытных, конкретных деталей, которые, казалось бы, просто невозможно придумать. Так, например, во многих легендах рассказывается о городе, окруженном белой стеной высотою от ста пятидесяти до трехсот метров. Стена украшена куполами и шпилями. Расстояние от одного ее угла до другого равняется одному дневному переходу – около шестидесяти километров. Как люди, никогда не видевшие ни стен, ни домов, кроме своих лачуг, сделанных из веток и листьев, могли придумать такое?
– Может быть, это современные вариации древних легенд? – предположил Камохин.
– Исключено! – протестующе взмахнул рукой Зунн. – Все легенды аутентичны. Многие из них были записаны в конце девятнадцатого или в самом начале двадцатого века со слов жителей буша, для которых этнографы были первыми белыми людьми, которых они увидели. Эти истории, быть может, древнее всех остальных легенд, что дошли до нас из глубины времен. А Время Сновидений – один из ключевых моментов на удивление стройной системы мироустройства, созданной аборигенами. Со всей определенностью о Времени Сновидений можно сказать лишь одно – несмотря на название, это все же не время, а место. Вернее, место, совмещенное со временем.