Шаман
Шрифт:
Разломав панцирь на спине «чаги», Ксавьер достал оттуда большущий кусок точно такого же розоватого мяса, очень похожего на крабье. Переложив мясо на большие листья, он повернул его набок, ножом выковырнул и кинул в костер какие-то серые лохмотья, после чего нарезал мясо на толстые ломти.
Из белых попробовать его поначалу решился только Орсон. Который, как естествоиспытатель, считал себя обреченным на подобные испытания. Но после того как англичанин потянулся за вторым куском, Осипов тоже решил попробовать
Можно сказать, ужин удался на славу. Все как-то расслабились, без конца шутили и все вместе смеялись. Аборигены, наемники, квестеры. Как будто это был заранее спланированный пикник, устроенный в хорошо всем знакомом месте, а не в каком-то там Времени Сновидений.
Когда пришло время ложиться спать, аборигены быстро соорудили себе легкий шалаш. Остальные легли прямо так, под ветками деревьев, расстелив лишь туристские коврики. Погода была теплая, небо – ясное и, что самое главное, никаких насекомых!
Как и остальные, Орсон перед сном отбежал в кусты. Возвращаясь назад, он вдруг почувствовал себя как-то странно. Нет, не плохо, а как раз наоборот…
Хорошо!
Необыкновенно хорошо!
Слишком хорошо…
Хотя может ли быть человеку слишком хорошо?..
Вопрос, конечно, интересный. Но в данный момент Орсона занимал не он. Биолог попытался понять, почему ему вдруг стало так хорошо?
Так необыкновенно, фантастически, сказочно хорошо!
Или же ему вовсе не вдруг стало хорошо?..
Точно! Хорошо ему становилось постепенно. И началось все, когда они еще сидели у костра…
Они уже наелись и просто пили кофе…
Губер рассказал очень смешной анекдот про носорога… Ну, очень смешной! Вспомнив его, Орсон усмехнулся… Нужно не забыть рассказать в клубе…
Какой, к черту, клуб? Он же сейчас работает на Кирсанова, в Центре Изучения Катастроф…
Орсон сделал глубокий вдох и задержал дыхание.
Что-то определенно было не так.
Резко выдохнув, Орсон запрокинул голову и посмотрел на небо.
Звезды, звезды, звезды, звезды…
Луны не видно.
И ни одного знакомого созвездия. Что и неудивительно – это же южное полушарие… Если это, конечно, все еще Австралия. Ну, или какой-то там ее аналог в одном из множества параллельных миров… Кстати, нужно спросить у аборигенов – они-то должны знать свои австралийские созвездия… У них ведь даже на флаге звезды нарисованы…
И вдруг звезды на небе начали описывать круги вокруг некого небесного центра… Может быть, вокруг той самой сверхмассивной черной дыры, что расположена в центре Млечного Пути.
Орсон, как завороженный, следил за необычным астрономическим явлением.
Звезды двигались сначала медленно. Потом –
Под конец они вращались с такой скоростью, что их треки слились в светящиеся круги…
Орсон почувствовал головокружение.
– Крис! – тронул его за плечо также возвращавшийся к кострам Осипов. – С тобой все в порядке?
Орсон закрыл и тут же снова открыл глаза.
Все звезды были на своих местах.
Ну, может быть, не совсем на своих, об этом биологу трудно было судить, но, по крайней мере, они больше не бегали по кругу, как карусельные лошадки.
– Ты как себя чувствуешь? – спросил он у Осипова.
– Отлично! – довольно улыбнулся тот.
Нет, не просто довольно, а очень довольно!
Ну, просто счастливо!
Верно, иначе и быть не могло.
– Смотри сюда.
Орсон поднял левую руку с выставленным указательным пальцем и начал медленно рисовать им в воздухе спираль, раскручивающуюся от центра к периферии. Осипов, как завороженный, следил взглядом за движением пальца биолога, который каким-то непостижимым образом делал воздух вокруг себя осязаемым, продавливал, как мягкое, уже почти потекшее масло, и рисовал на нем разворачивающуюся спираль, оставляя в воздухе радужный, переливающийся след.
– Как у тебя это получается?
– Что именно?
– Это! – Осипов ткнул пальцем в пустоту.
Орсон остановил движение пальца.
– И на что это похоже?
– Светящаяся, разноцветная спираль… Она начнет вращаться?
– Так, мне все понятно. – Англичанин взмахом руки стер нарисованную в воздухе спираль, которую сам он не видел.
– Зачем ты это сделал? – обиделся Виктор.
Орсон сложил руки на груди, ясно давая понять, что более заниматься художеством не намерен.
– У тебя мысли не путаются?
Осипов прислушался к собственным ощущениям, присмотрелся к тому, что творилось у него в голове:
– Нет. Все нормально… Я бы даже сказал…
– Очень нормально! – опередил его англичанин.
– Ну, да, – согласился квестер. – Что-то вроде того. Хорошо, но лучше, чем обычно. – Он попытался более подробно описать свои ощущения: – Голова работает ясно, мысли отчетливые и… как будто блестящие… Эдакий холодный, металлический… я бы даже сказал, хромированный блеск.
– Ты видишь собственные мысли?
– А ты – нет?
Орсон молча покачал головой. При этом он не стал уточнять, что звуки, которые он слышал, были раскрашены в разные цвета. И это было очень забавно.
– Странно, – недоуменно пожал плечами Осипов. – Это так естественно.
– Но раньше ты ведь их не видел?
– Нет… Но…
– На что сейчас похожа твоя мысль?
– На большую тяжелую каплю расплавленного битума.
– Она тебе не нравится.
– Скорее, она мне несимпатична.