Шаман
Шрифт:
— А вот я как раз про живые создания и говорю, — осклабился Маркоблин. — Я так и думал, что тебе их не сработать.
— Конечно, не сработать, — буркнул кузнец, теряя всякий интерес к разговору.
— Вот-вот, чтобы они были не по-настоящему живые! — не унимался Маркоблин. — Не суметь тебе этого!
— Чтобы не по-настоящему живые, это я могу, — бросил через плечо Аграпакс. — Но зачем мне это сдалось?
— Да не суметь тебе! Ты и этим никогда не занимался!
— Никогда? — фыркнул кузнец и поднял
— Чего же не помнить… помню. Помню, что они только хохотали. Это же был мужик без… ну ты помнишь без чего. Я-то ведь не про металлических людей толкую, а про таких, чтобы из плоти были! Таких ты никогда не делал!
— Нет. Потому что плоть живая. — Кузнец развернулся к Макроблину, но посмотрел не в глаза ему, а сквозь него. — А ведь это интересно…
Сердце Маркоблина подпрыгнуло и забилось чаще. Он понял, что рыбка схватила наживку. Вот только бы умело подтянуть крючок…
— Вот бы так, чтобы и плоть была вроде бы как живая, а все-таки как бы и не на самом деле… ну и чтобы с виду на людей было похоже!
— Может, и получится… да, может, что и получится, — пробормотал кузнец и медленно кивнул. — Давай поглядим, получится или нет.
Он отвернулся и как бы позабыл про Маркоблина.
— Но только чтобы на этот раз у них было то, чего не хватало тому, бронзовому! — напомнил Маркоблин. — Ну, пусть не то, что мужику потребно, пусть будет щель какая-нибудь, чтобы оттуда мог вылезать новенький — такой, знаешь, чтобы он как бы спал… Сделай так, чтобы раз в год у них появлялось потомство…
Маркоблин улыбнулся. Рыбка заглотнула крючок и теперь висела на леске. Он отвернулся, дав Аграпаксу возможность умножить улов.
Так они и появились — целое войско человекоподобных уродцев. Они выходили из кратера, похожие на фигурки, вылепленные из сырого теста, отдаленно напоминавшие людей. Туловище их снизу было расщеплено — так получилось подобие ног. Из прорезей по бокам торчали руки, а сверху торчал комок теста — голова. Щелочки глаз, дырочки вместо носа и рта — жестокая издевка над внешним видом людей.
— Ну, скажи теперь, что я не умею их делать! — крикнул Аграпакс.
— Можешь, можешь! У тебя отлично получилось! — Маркоблин правильно понял, что теперь пора потешить честолюбие кузнеца. — И что, все они появились из первых двух?
— Да нет. Я так увлекся, что сотворил целую сотню, а каждый из них произвел на свет других, вот и получилась еще сотня. Но как только я увидел, как быстро они размножаются, я немножко все подправил и сделал так, чтобы потомство у них появлялось только раз в год.
— Ну… это же слишком медленно! — воскликнул Маркоблин. — Мне нужны тысячи, десятки тысяч! Сделай их больше, кузнец, сделай еще!
— Устал я, — пожаловался Аграпакс и пожал громадными мускулистыми плечами. — Нет. Они мне надоели. Пусть живут теперь сами, как хотят.
Лицо Маркоблина омрачилось гневом.
— Ты должен
Аграпакс одарил Маркоблина ледяным взглядом.
— Сколько хочу, столько и делаю, Маркоблин, и ни одним больше.
— Я поколочу тебя! — взревел Маркоблин. — Честное слово, если не сделаешь, как я хочу, я убью тебя, потому что иначе ты мне не нужен!
— Убьешь меня? Да что ты говоришь? А где же ты добудешь себе копье, когда твое нынешнее сломается? Где раздобудешь новое оружие, новый щит, когда твой нынешний треснет под ударом вражеского топора? А щит треснет, не сомневайся, как только погибнет тот, кто выковал его. — Аграпакс усмехнулся и покачал головой. — Нет, Маркоблин, не думаю я, что ты меня убьешь, — ну а если тебе охота меня поколотить, тебе придется найти меч под стать моему молоту. — И кузнец воздел над головой огромный молот. — А твой меч, который выковал для тебя я… стоит мне ударить по нему молотом — он тут же станет хрупким и разлетится на кусочки.
Маркоблина так и затрясло от злости, но что он мог поделать! Он только пялился на Аграпакса да зубами скрипел.
— А вообще-то не бойся. Это твое войско получилось замечательно. Воины живучи, очень сильны, и их трудно убить — на самом деле, для того чтобы их уничтожить, их надо разрубить на множество маленьких кусочков и раскидать эти кусочки в разные стороны. Ну а я… Я еще много разных чудес выкую своим молотом, вот только этих уродов больше делать не стану. — Аграпакс перебросил молот через плечо и зашагал прочь. — Пойду к себе в кузницу. И больше ко мне не приставай.
Маркоблин жег взглядом его спину, но кузнец не передумал. И действительно, Маркоблин с ним ничего поделать не мог. Что ж, оставалось одно — обойтись тысячей уродцев. И Маркоблин отправился вниз по склону горы, чтобы начать командовать своим новым войском.
— А Творец разгневался? — спросил Огерн.
— Если и разгневался, то виду не подал, — ответил Нориль. — Похоже, ни до Маркоблина, ни до уродов этих Творцу никакого дела не было. А Маркоблин злился и распалялся все сильнее, настроение его становилось все мрачнее и мрачнее. Он ни с кем не разговаривал, только гонял и гонял по горам своих уродцев, приглядывая за тем, как они размножаются, и готовил их к битве, которая другим улинам могла привидеться только в страшном сне.
Но один из улинов не смолчал. Ломаллина ужаснуло такое богохульство.
— Ты поступил дурно, — сказал Ломаллин Маркоблину. — И боюсь, способен на худшее. Неужто ты способен отрицать самого Творца?
— А это не твое дело, мудрец, — прошипел Маркоблин.
Он называл Ломаллина мудрецом, ибо тот больше других улинов был искушен в магии. Другим, почти столь же искушенным, был Улаган, помимо этого слывший отличным воином и уступавший в боевых искусствах только Маркоблину.
— Нет, это мое дело, это дело всех улинов! Если Творец решит наказать тебя, он может наказать заодно и всех нас!