Шаман
Шрифт:
Такси быстро домчало его до дома. В вечернее время на улицах не было пробок. Расплатившись, Станислас открыл дверь подъезда и начал подниматься по лестнице, уже чувствуя, что приходит боль. В районе второго этажа он понял, что поступил опрометчиво, не поехав на лифе. А на третьем этаже все же вызвал лифт, чтобы доехать на четвертый.
Войдя в квартиру, он первым делом разделся и осмотрел себя. Его торс украшали кровоподтеки. Боль резко усилилась. Пенске, слегка постанывая, выпил три таблетки болеутолящего, а потом отправился в ванную. Его попытка принять душ увенчалась не большим успехом. Боль перешла в категорию невыносимой. Он кое-как добрался до кровати и осторожно лег на живот. На спине и боку лежать было совершенно невозможно.
Несмотря на чувство крайнего дискомфорта, Станислас пытался думать. Он вспоминал нападение, противника, свою галлюцинацию, сыгравшую
Этот сон, вопреки обыкновению, пришел в ночное время. Если бы спящий человек мог удивляться, то Станислас все равно не удивился бы этому. Ему казалось, что он ожидал чего-то подобного. Пенске обнаружил, что снова лежит на кровати в своей комнате, нарисованной карандашом. Вдалеке мелькают быстрые тени, но ни одна из них не приближается к нему. По какой-то причине Станислас не пытался шевелиться, а просто лежал и наблюдал. Несмотря на это, ему не удалось сразу заметить, как какое-то облако, отличное от остальных теней более светлым цветом и большим объемом, подплыло к его кровати. Увидев наконец новое явление, Пенске затаил дыхание. Если, конечно, он на самом деле дышал в этом сне, в чем совсем не был уверен. Облако также имело неопределенные очертания, но мелкие яркие золотистые искорки, периодически появляющиеся и исчезающие на его поверхности, создавали резкий контраст с серыми тонами окружающего. Облако, как и тень в предыдущем сне, подплыло к нему, а затем 'вместилось'. После этого текущий сон мгновенно прервался, по обыкновению, сменившись белой равниной.
Старик, казалось, уже давно поджидал Пенске. Его вид уже не был так грозен, как раньше. Даже наоборот, казалось, что он испытывает некое сочувствие к своему собеседнику. По крайней мере, нотки жалости проскальзывали в громовом голосе.
– Твой второй - Место, - прогрохотал старик, - Слабый дух, но с Даром. Несчастный, не вздумай принять этот Дар!
– Я не понимаю, - привычно пробормотал Станислас, - Какой второй? Какой дар?
– Олох сегодня не добр к тебе! Если ты примешь Дар, твоя короткая жизнь будет невыносимой!
– Какой еще Олох?
– тут же спросил молодой человек.
Но старик был еще менее многословен. Выдав последнюю странную фразу, он исчез. А потом пришло пробуждение.
Глава 4. Помор.
Станислас проснулся рано утром. В спине была боль, а в голове - необычная ясность. Последнее удивляло. Конечно, Пенске не был умственно отсталым человеком, но и звезд с неба не хватал. Школу он окончил на четверки, в университете учился кое-как, да и вообще не ощущал в себе склонности к анализу. Он гораздо охотнее проводил время с друзьями и приятельницами, чем в размышлениях. Поэтому новое ощущение кристальной ясности мыслей оказало на него неизгладимое впечатление. Даже на какую-то минуту показалось, что стоит ему хоть немного напрячься - и многие тайны, неизвестные человечеству, откроются перед ним. Это опьяняло. Но, к счастью, он не стал сразу же проверять свою способность решать великие загадки науки. Та же ясность мысли подсказала ему, что имеет смысл сосредоточиться на собственных проблемах. Всему свой черед.
Он попытался подняться. Слабости не наблюдалось, но ее сменило иное чувство. Чувство боли при движениях, которое ограничивало его подвижность ничуть не хуже слабости. Полноценно встать на ноги не удалось - левая нога нестерпимо жгла в области тазобедренного сустава при малейшей нагрузке. Вчера такого не было. Кое-как, держась за стену и
Несмотря на боль, ясность мысли не оставила его. Даже наоборот, казалось, усилилась. Прыгая по квартире, он сосредоточенно обдумывал сложившуюся ситуацию. Пенске все еще считал, что мог сойти с ума, но уже делал и иные предположения. Если допустить, что его психическое состояние в норме, тогда получались... удивительные вещи. Они уже не казались Станисласу нелогичными. По какой-то причине он поймал себя на мысли, что знает ответ на многие вопросы. Возможно, это было связано с последним сном, а возможно - и с облаком из этого сна, незримое присутствие которого он сейчас отлично ощущал. Но, как бы там ни было, Пенске знал, почему появился француз, что такое облако и даже что из себя представляет 'Олох'. Но ему совершенно не было известно, в чем причина нападения на него и ненависти по отношению к нему со стороны некоторых людей. Это не вписывалось никуда. Станислас предположил, что нападение и ненависть могут быть вообще не связаны со снами и 'галлюцинациями'. По крайней мере, никакой связи, кроме совпадения появления во времени и того и другого, он пока еще не наблюдал. Сейчас Пенске разделял происходящее с ним на две независимые части: во-первых, реальную, вызванную угрозой со стороны других лиц и предчувствием этой угрозы в виде некой 'неправильности', а во-вторых, нереальную, связанную со снами и 'галлюцинациями'. Последняя имела некоторое объяснение.
В целом, что касалось снов и 'галлюцинаций', даже если это было сумасшествием, то сумасшествием поразительным. Вещи, происшедшие с ним, выглядели слишком уж логичными. Чтобы прочувствовать все окончательно, молодой человек после посещения ванной попрыгал обратно в спальню. К ящикам, где хранились старые фотографии.
Коричневый ящик шкафа выдвинулся с небольшим скрипом. Что было неудивительным, учитывая то, что дерево рассохлось и деформировалось за многие годы эксплуатации. В этом ящике хранился один из семейных альбомов, врученный Станисласу родителями. Достав потертый кожаный том, Пенске прижал его к груди и сделал два больших прыжка в сторону кровати. Кое-как усевшись на нее, он положил альбом на колени и открыл первую страницу.
Там были изображены родители еще до его рождения. Быстро перевернув лист, Станислас увидел фотографию бабушки с дедушкой, которую они сделали много лет назад на каком-то курорте. Сейчас бабушка уже умерла, а дедушка, живущий в одиночестве в деревне, не мог приезжать в гости. Пенске примерно раз в месяц навещал его. Быстро листая альбом дальше, он увидел себя во младенческом возраста, свою младшую сестру, снова родителей, но которые были уже постарше, каких-то знакомых, дальних родственников, свой выпускной класс и много других фотографий. Он удовлетворенно кивал каждой из них, переходил к следующей и снова кивал. Закончив просмотр, Станислас захлопнул альбом и отложил его в сторону. Он получил ответ.
Пенске хорошо помнил, что еще в детстве, когда он смотрел старые фильмы или фотокарточки, его очень интересовал один вопрос. Вопрос был странным, но от этого не менее мучительным. Он звучал так: 'Куда все делось?' Куда делись эти люди из черно-белых фильмов: красивые женщины, улыбчивые мужчины, талантливые дети? Что стало с ними? Разве их уже действительно нет? Нет на самом деле? Словно никогда и не было? Но это не так. Они были. Фильмы ведь остались. Куда исчезли его прадедушки и прабабушки со старых выцветших фотографий, на которых они внимательно и сосредоточенно наблюдали за фотографом? Что случилось, наконец, с фотографом, который даже не виден? Понятно же, что он определенно существовал. А где он сейчас? Куда все подевалось? Где, наконец, этот миг, запечатленный на фото? Миг-то ведь точно был! Был и исчез. Но исчез куда?
На губах Станисласа блуждала улыбка. Теперь он знал все. Знал о фотографиях, о миге, о фотографах. Ему было совершенно точно известно, куда все делось. И это знание, такое логичное, такое прекрасное, меняло его представления о мире больше, чем все события вчерашнего дня. Пенске прозрел.
Ему все объяснило слово 'Олох'. Возможно, если бы старик из сна его не произнес, знание не пришло бы к Станисласу. Но, уцепившись за это слово, появившаяся немыслимая ассоциация расставила все точки над 'и'. События, запечатленные в фильмах и на фотографиях действительно были. И они действительно ушли. В странное место, которое не существовало в пространстве, примерно так же, как виртуальный мир, знакомый Пенске, не существует в нем. В Олох. В место обитания духов, которые, в свою очередь, являются отражением реальных событий, связанных с определенными объектами.