Шань
Шрифт:
— Я должен догадываться сам, что это значит?
— Я думаю, ты уже догадался.
— Как ты узнала про меня?
— Митра сообщил мне.
Карелин знал, что Митра — кличка, придуманная ею для сэра Джона Блустоуна. Теперь Даниэле незачем было что-то скрывать от него.
— Ты был раскрыт в Гонконге.
Мимо них пробежала маленькая девочка, старавшаяся ухватить за хвост собаку, которая с веселым лаем неслась впереди. Карелин с тайной завистью посмотрел на розовые щечки и блестящие от восторга глаза ребенка.
— Скажи, —
— Думаю, — ответила она, — нам лучше не задавать друг другу этот вопрос.
— Даниэла, — серьезно промолвил он. — Я не считаю, что поступал плохо. Очень валено — даже необходимо, — чтобы ты понимала это.
— Ты так ненавидишь свою родину?
— Я ненавижу то, что моя родина делает со своими детьми. Со всеми, кому приходится иметь с ней дело. Я сужу ее, как человека, — по делам. Мы не так далеко ушли от сталинских времен, как нам хотелось бы верить. Мы, русские, основательно поднаторели в самообмане.
— Не больше, чем любой другой народ.
— Вот в этом, мне кажется, ты глубоко заблуждаешься. Наша способность к ...
— Я не желаю, совершенно не желаю обсуждать с тобой моральную сторону этого вопроса, — резко оборвала она его.
— Ну что ж, тогда знай, что я принял свое решение сам, без чьей-либо помощи и не жалею о нем. — Он отвернулся, затем снова взглянул на нее. — Точнее, почти не жалею.
— Возвращаясь к твоему вопросу, могу сказать тебе лишь только то, что мои чувства к тебе не связаны с тем, кто ты и на кого работаешь.
Опустив глаза, он увидел маленький пистолет с глушителем, приставленный к его плащу. Даниэла держала его так, что со стороны ничего не было видно.
На лице Карелина появилось грустное выражение.
— Таким же образом ты избавилась и от товарища Малюты? — осведомился он.
— Это ответ на все вопросы, Михаил. Единственно возможный ответ. — В уголках ее глаз, словно жидкие бриллианты, сверкали слезы. — Между нами одна только ложь. Правда, ничего другого и быть не могло. В нашей профессии мы не имеем дело ни с чем, кроме лжи. Мы знали об этом, выбирая свой путь в жизни. И ничто не в состоянии изменить этого.
— Ты так уверена?
— Ты не понял, Михаил. Теперь я наконец добралась до подлинной власти. Страшные тайны, которыми некогда владел Малюта, тайны, сделавшие его богатым и сильным, теперь принадлежат мне.
— Вот значит как, — тихо промолвил он. — Ты завладела не только фотографиями. В конце концов, ты получила все.
Он всмотрелся в ее глаза, тайно надеясь на пощаду. Убедившись, что она неумолима, он решил предложить ей последнее, что оставалось у него:
— Ты можешь знать, кто я, но ты представления не имеешь о последней директиве, полученной мной.
Он перевел взгляд на пистолет, а потом вновь посмотрел на ее лицо. Сколько в ней силы, —подумал он опять, мысленно сравнивая Даниэлу с Цирцеей. Подобно
— Так вот, — продолжал он. — Я получил приказ убрать тебя, Данушка. — Увидев изумление на ее лице, он добавил, чтобы усилить эффект, произведенный на нее его словами. — Чего еще Джейк Мэрок мог потребовать от меня?
В следующее мгновение он поднялся с места.
— Прощай, котенок, — промолвил он и неторопливо побрел прочь.
Даниэла молча проводила его взглядом, пока он не скрылся из виду.
Несколько часов спустя она обнаружила, что находится в своем рабочем кабинете, хотя не имела ни малейшего представления о том, как попала туда. Она вдруг вспомнила, что однажды ее мать пришла домой в таком же состоянии после какого-то уличного происшествия. Вначале Даниэла, как ни силилась, не могла понять, почему она явилась сюда, а не к себе домой. Потом, точно по взмаху волшебной палочки, ее сознание прояснилось, и она все вспомнила.
Она подошла к окну. Уже наступил вечер, и все небо было усеяно яркими блестками звезд. Даниэла порадовалась, что находится на окраине города, а не в центре, где невозможно было бы полюбоваться этой волшебной картиной. Лес, начинавшийся в какой-нибудь сотне шагов от здания, казался еще более черным, чем небо. У нее вдруг появилось желание раствориться в темноте, спрятавшись от людей, а главное — от себя.
Сняв телефонную трубку, она набрала номер и стала давать указания одному из своих помощников. Она знала, куда мог попытаться удрать Карелин. Разумеется, только в Гонконг: больше ему деваться было некуда. Но какой бы маршрут он ни выбрал, люди Даниэлы все равно перехватили бы его. Она в этом не сомневалась.
— И вот еще что, лейтенант, — сказала она в трубку. — Я хочу, чтобы предателя застрелили на месте. Его надо убрать, ясно? Убрать.
В это мгновение она почувствовала то, что по всем законам природы не могла не почувствовать, шевеление внизу живота. Сдавленно вскрикнув, она повесила трубку, чувствуя себя гак, словно достигла границы мира, за которой начинается кромешная тьма.
— Ты прав, — промолвил Симбал, нарушая затянувшееся молчание. — С самого начала все вертелось вокруг Камсанга. О чем ты говоришь?
— Донован вовлек меня в это дело именно из-за Камсанга. Двое его агентов, внедрившихся в дицуй,сыграли в ящик. Однако перед гибелью они успели сообщить Доновану, что дицуйзаинтересовалась этим проектом.
Джейк кивнул.
— Понятно. Теперь ты знаешь, откуда проистекает интерес Донована к Камсангу.
— Даниэла Воркута?
— Точно. Снова Воркута.
Симбал решил изменить тактику.
— Все-таки в чем состоит это ужасное открытие, совершенное в ходе работ на Камсанге?