Шань

ван Ластбадер Эрик

Блисс, подобравшись к собеседникам, посмотрела на него.

— Чень Чжу... — начала она.

— Чень Чжу? — перебил ее Симбал.

— Нага.

— Глава дицуй? — Симбал не пытался скрыть своего изумления. — Вы знаете, кто это?

— Да, — хрипло отозвался Джейк. — Мой отец хорошо знал его. — Он вытер лицо ладонью. — Все это связано с Камсангом, тайной моего отца. Видишь ли, Камсанг — это ядерный проект в провинции Гуандун. Внешне там ведутся работы по принципиально новому способу опреснения воды для Гонконга. Однако

в Камсанге есть другая секретная цель. В рамках изучения этого проекта было сделано открытие, которое, по словам моего отца, уже сделало мир иным. И, по правде сказать, до сегодняшнего разговора я не догадывался, сколь необратимы эти изменения.

В звенящей тишине шум дождя эхом отзывался в хижине, заполненной изнутри облаками сладкого дыма.

* * *

Даниэла Воркута прижимала к груди мягкую игрушку — зайца. Его блестящие глаза-пуговки смотрели на нее с неизменно влюбленным выражением.

— Он прекрасен, — промолвил Михаил Карелин. Было очевидно, что ему не терпится уйти.

— Откуда ты взял, что это он? Я думаю, что это она, — ответила Даниэла, надув губы.

— Ладно, — согласился он. — Пусть будет она. Значит, она прекрасна. Купи ее.

— Не знаю. Мартина с большой разборчивостью относится к зверям.

— Ты сказала, что внучке твоего дяди Вадима исполняется только семь лет. О какой разборчивости ты говоришь?

Даниэла поставила зайца на прилавок и вздохнула. Все совсем не такпросто, — подумала она, Они находились в самом популярном в Москве магазине для детей — “Детском мире”. С открытия до закрытия здесь неизменно толпилось огромное количество посетителей.

— Здесь чертовски душно, Данушка, — заметил Карелин. — Надеюсь, что мы не потратим на поиски все утро.

Его жена уехала в Ленинград навестить свою мать, и он теперь мог больше времени проводить с Даниэлой.

— Как только мне попадется на глаза что-нибудь подходящее для Мартины, я тут же пойму это, — отозвалась она.

— Лично мне очень понравился заяц.

— Потому что он был самым первым. Тебе не хочется потрудиться хоть чуть-чуть, — Даниэла взяла его под руку.

— Нет, мне понравилась его, то есть ее мордочка. Я видел, как у нее подергивались усы.

Она рассмеялась, обегая глазами прилавки по обеим сторонам прохода.

— Знаешь, — промолвила она через минуту, — похоже, ты был прав.

Вернувшись в отдел мягких игрушек, она снова взяла с прилавка того же самого рыжеватого зайца.

— Откуда ты знаешь, что он понравится твоей племяннице?

Даниэла взглянула на мордочку зайца. Она не могла сказать Карелину, что игрушка предназначалась для их еще не родившегося ребенка и что ей хотелось в последний раз почувствовать присутствие возлюбленного рядом с собой, чтобы потом, возможно, годы спустя, вспоминать этот момент без гнева, обиды или сожаления.

— Бери

ее. Она просто чудесна, — посоветовал Карелин.

Даниэла уплатила за игрушку. Пока продавщица упаковывала зайца, Даниэла вытащила из сумочки конверт и безмолвно вручила его Карелину.

Искоса взглянув на нее, он аккуратно вскрыл конверт.

— Боже правый, — тихо воскликнул он.

Он пробежал глазами снимки, и у него появилось сосущее ощущение в животе. Разглядывая себя и Даниэлу, запечатленных в самые интимные моменты своей близости, он откровенно растерялся. Ему стало стыдно.

Добравшись до последней фотографии, он осведомился:

— А где негативы?

— Я сожгла их.

— Как тебе это удалось?

— Не все ли равно? Лучше не спрашивай.

— Данушка, я хочу знать правду.

Казалось, он на глазах превратился из влюбленного принца в партийного босса вроде такого, каким был Малюта.

— Поверь. Тебе не нужно ее знать.

— Как они попали тебе в руки? Ты украла их?

— Отнюдь. — Она взяла сверток из рук продавщицы. — Он сам мне их отдал.

— Значит, с ним приключилось нечто из ряда вон выходящее. Иначе он никогда бы не сделал этого.

— Он находит, что я очень мила.

— Даниэла!

Она сдвинулась с места, и Карелин поспешил за ней следом.

— Он же люто ненавидит тебя.

Она промолчала в ответ.

Взяв ее за локоть, Карелин повернул ее к себе лицом. Вокруг сновали покупатели, и Даниэле то и дело приходилось перекладывать игрушку из одной руки в другую.

— Я хочу знать, — повторил он.

— С какой стати? — Она внезапно почувствовала себя обманутой и ужасно несчастной. — С какой стати ты должен знать все? Разве ты рассказываешь мне все?

— Конечно.

— Ты лжец, — горячо заявила она. — Неужели ты полагаешь, что я могу доверять лжецу?

— Не понял.

Она приблизила свое лицо к его лицу.

— Я знаю, Михаил. Ты понял? Я знаю, кто ты.

— О чем ты говоришь?

— Прекрати. Давай лучше выберемся на свежий воздух.

Ей вдруг стало неуютно в огромном магазине, заполненном толпами людей.

Добравшись пешком до сада Эрмитаж, они уселись на скамью. Уже перевалило за полдень. Пригревшись на солнце, сизые голуби лениво бродили вокруг скамьи.

Неподалеку громко звенел детский смех, и Даниэла невольно прикоснулась рукой к животу, представив крошечное существо, уже живущее там своей жизнью. Еще в “Детском мире” она чуть не расплакалась, глядя на изобилие игрушек и на радостных, беззаботных детей, показывавших на них пальцами и уговаривавших своих мам купить им это или то.

— Что ты теперь собираешься делать? — поинтересовался Карелин, не глядя на нее.

— Я хочу, чтобы ты кое-что понял, Михаил, — медленно протянула она. — Что бы я ни говорила и ни делала теперь, Малюта больше не имеет к этому никакого отношения.