Шань
Шрифт:
Он знал, что благодаря ба-маакусделался особенным, непохожим на других человеком. Ба-маакстал для него путеводной звездой в избранной им жизни, полной смертельных опасностей. Ну и, разумеется, только с его помощью Джейк мог пробраться через Грейсток...
Следующим препятствием были сторожевые собаки. Страшные доберманы были способны учуять даже самый слабый запах человека и были натасканы, чтобы в доли секунды лишить его способности не то что сопротивляться, но и вообще пошевелиться. Ба-маак“учуял”
Во сне он опять преодолел все охранные рубежи. Как и тогда, девять месяцев назад, ему снова казалось, что им не будет конца. Попытка проникновения в Грейсток чем-то походила на партию в вэй ци,древнюю китайскую настольную игру. Бессмысленно было стараться преодолевать охранные посты по очереди, ибо прохождение через один в большинстве случаев означало попадание в ловушку на другом. Однако ба-маакпозволял Джейку “чувствовать” несколько рубежей одновременно.
Вот таким манером он в конце концов вышел на Роджера Донована, вундеркинда и человека помер два в Куорри, который, ничего не подозревая, ковырялся в моторе своей “Корветты” 1963 года на подъездном пути к вилле перед знаменитым грейстокским розовым садом.
Донован лично провел Джейка в дом, святая святых директора Куорри, где Джейк наконец встретился лицом к лицу с Генри Вундерманом.
Блудный сын вернулся домой, чтобы предстать перед разгневанным отцом. Произошло событие поистине космического масштаба. Не хватало разве что соответствующих предзнаменований: громовых раскатов и вспышек молний. Напротив, хмурое небо навевало вялость и coil, а вокруг царила тишина, нарушаемая лишь назойливым жужжанием жирных шмелей, жадно собиравших в саду нектар с пышных роз.
Аромат цветов доносился даже сюда, в кабинет директора, расположенный на втором этаже. И лишь благодаря этому обстоятельству окончание сна Джейка в точности соответствовало реальному ходу событий. В его подсознании поединок с Генри Вундерманом, на который Роджер Донован взирал со стороны с безразличием сфинкса, был неразрывно связан с тяжелым, густым запахом розового масла.
Вундерман выхватил пистолет. По всем канонам он обязан был застрелить Джейка, стоявшего всего в двух шагах от него. Однако благодаря ба-маакутот мгновением раньше разгадал его намерение. Джейк успел нырнуть вперед — и пуля просвистела у него над головой.
Этим выстрелом Вундерман подписал себя приговор. Смрад смерти вполз в комнату, смешавшись с благоуханием роз. Сдавленные крики сцепившихся противников раздавались время от времени под мирное жужжание шмелей.
Подсчитывал ли кто-нибудь, сколько легенд сложили племена и народы в разных уголках земного шара о том, как блудный сын возвращается домой, чтобы убить отца? Обуреваемый праведным гневом, Джейк еще раз воспользовался волшебными свойствами ба-маака,чтобы пробить брешь в последнем оборонительном редуте Вундермана. Смертельный удар в печень оборвал жизнь директора Куорри — за Дэвида Оу, за Марианну, жену Джейка, за его единокровного брата Ничирена! Ведь Химера
Защищенный ба-маакомот понимания всего ужаса содеянного, Джейк был непоколебим. Смерть стучала ему в виски, смерть струилась из его пальцев, смерть переполняла его сердце. Вырвавшееся пламя мщения затмило чистый свет звезд, сияющих на вечном небосводе.
Но вот через мгновение неуловимо все преобразилось. Вместо радости возмездия он ощутил лишь дыхание смерти, отталкивающей и необратимой. Сознание вины и безутешное, невидимое никем горе невыносимым бременем легли ему на душу, навсегда слившись с ароматом роз и жужжанием шмелей.
Книга первая
Разрушение
Самватра
Зима — весна
Гонконг — Пекин — Вашингтон — Москва
Джейк и Блисс сидели в “Hope”. Как сквозь туман, до них доносился приглушенный гул ночного Гонконга. Неумолчный плеск воды у причала напоминал о близости порта. К нему то и дело примешивался пронзительный писк крыс, разгулявшихся за стенами прогнивших досок, присыпанных снаружи утрамбованной землей.
Впрочем, шум за игровыми столами заглушал все остальные звуки. Он олицетворял собой дух, внутреннюю сущность “Норы”, этого подземного лабиринта из соединенных проходами комнат. Игра. Из азартных развлечений в Гонконге официально были разрешены только скачки. Однако никакие запреты не могли остановить китайцев, поистине ненасытных игроков.
В “Hope” всегда царил полумрак. Джейк не любил это место, но ему назначили здесь встречу, и он терпеливо ждал.
— Ты его хорошо знаешь? — спросила Блисс.
Джейк бросил на нее испытывающий взгляд. Он понял, что она имела в виду.
— Он один из тех немногих, с кем я имел дело за последние полгода, — сказал on. — И я ему доверяю.
Блисс слегка поежилась.
— Не нравится мне это место, — заметила она, словно прочитав его мысли.
— Но все-таки он, наверное, не зря назначил мне встречу именно здесь.
Блисс осмотрела полутемное помещение.
— Тут запросто можно угодить в какую-нибудь историю.
— И так же запросто можно исчезнуть и обрубить хвост, — в тон ей ответил Джейк, — Не волнуйся.
— Просто мне немного не по себе, — едва заметно улыбнулась она. Джейк lie сводил глаз с восхитительного изгиба ее шеи. — Мне не нравится сидеть под землей.
— Ты могла остаться дома. Я же говорил тебе.
— Могла бы если б не знала, на что намекает твой связной. Джейк, ты думаешь, он и в самом доле так расколол того шпиона, который к нам пролез?
Джейк всматривался под низкие своды темного коридора. Его внимание привлекло какое-то движение в его глубине.
Со всех сторон раздавалось щелканье фишек из слоновой кости: игра в маджонг ни на мгновение не прерывалась.
— Я уже сказал тебе, что проверял его лично. В синем свете лампочек сигаретный дым походил на густой сизый туман. Местные жители, кантонцы, по мере того как страсти за игорными столами накалялись, все менее сдерживали свой темперамент.
В тускло освещенном коридоре промелькнула чья-то тень.