Шань

ван Ластбадер Эрик

И он произнес непечатное слово, произнес нарочито грубо, желая шокировать Даниэлу, что ему и удалось в полной мере.

— И вот теперь, — продолжал он, — ты должна сделать выбор. Либо ты за меня, либо против. Третьего не дано. Скажу больше. Неужели ты хоть на секунду могла допустить, что я поверил спектаклю, разыгранному тобой в ресторане? Фантастическому сценарию, согласно которому Карелин внушит Геначеву сделать меня советником, поставив вровень с Резцовым и им самим, Карелиным?

Знакомая улыбка вновь заиграла у него на губах.

— Да ни за что на свете, товарищ генерал. Я слишком хорошо

знаю, что ты никогда бы не уговорила Карелина сделать это, даже если б я, очарованный твоей задницей, согласился поверить в подобную ахинею. Он бы просто рассмеялся мне в лицо. И смеялся бы еще пуще, услышав жалобы на то, что ты не привыкла к подобному обращению.

Дрожь пробрала Даниэлу. Она запоздало начала сознавать, что серьезно недооценивала Малюту и что, заняв так быстро место Юрия Лантина, разоблачила себя перед ним. У нее стали закрадываться сомнения в том, достаточно ли хорошо она подготовилась к борьбе за выживание в гибельной атмосфере высшего эшелона власти и так ли уж глубоко она проникла в хитросплетения политической игры.

Она знала, что должна дать ответ прямо сейчас, понимая, что выбор, предложенный Малютой, чистая фикция и что в случае отрицательного ответа ее песенка спета.

— Я с вами, — ей пришлось дважды открывать рот, прежде чем она смогла сказать это: у нее так пересохло в горле, что в первый раз из него вырвался бы только хрип.

Малюта удовлетворенно кивнул головой.

— Хорошо. Теперь Алексею не придется дырявить тебе затылок.

—Что?

Вновь Малюта хотел привести ее в замешательство и преуспел в этом. Он повернулся к Даниэле, и та опять содрогнулась, увидев перед собой злобный оскал черного рта.

— Да-да. Ты не в курсе, что Алексей регулярно сообщает мне о каждом твоем шаге? Я знаю обо всем, чем ты занимаешься, товарищ генерал. Обо всем!

Этого не может быть. Он пытается ложью запугать меня еще больше, —промелькнуло в голове Даниэлы. — Будь это правдой, он бы уже знал о моей связи с Карелиным.Собрав волю в кулак, она решила не уклоняться от игры, предлагаемой ей Малютой.

Тот внимательно следил за меняющимся выражением ее лица. В его черных, слегка раскосых глазах вспыхнули свирепые огоньки.

— Я вижу, ты сомневаешься в моих словах. Ну что ж, это вполне понятно.

Он запустил руку за пазуху и извлек оттуда маленький бумажный пакет. Ни слова не говоря, он протянул его Даниэле.

Та машинально взяла сверток и уставилась на него так, точно оттуда должна была вот-вот выползти ядовитая змея. Ее сердце забилось быстрее, и она почувствовала, как судорога исказила ее лицо. Негнущимися пальцами она открыла пакет и обомлела. Боже правый!— мысленно повторяла она, уставившись на содержимое пакета.

С удивительным спокойствием, свидетельствовавшим о том, что охватившая ее паника достигла наивысшей точки, Даниэла подумала о том, как странно, неуклюже и даже комично выглядят со стороны два человека, занимающиеся любовью. Особенно если одним из них являешься ты сама.

Снимки крупным планом демонстрировали обнаженные тела Даниэлы и Карелина, переплетенные в неистовых объятиях, извивающиеся в судорогах наслаждения.

Малюта аккуратно

забрал снимки из ее безжизненной руки. Он перетасовал их, точно колоду карт, и выбрал один.

— Вот этот, мне кажется, самый лучший. Или, может быть, вот этот, — он вытащил другой.

— Прекрати!

Он стремился добиться именно такой реакции, а добившись, послушно убрал снимки в карман.

— Теперь, — промолвил он, — я хочу, чтобы ты кое-что для меня сделала. Это будет символический жест, который свяжет нас между собой еще более неразрывно, чем ты была связана с товарищем Карелиным во время этого маленького свидания тет-а-тет.

Он говорил мягко, почти нежно.

— Я прошу тебя об одной услуге, потому что ты соврала мне. Я допускаю, что ты поступила так только однажды, в случае с Михаилом Карелиным, однако, — он пожал плечами, — кто знает, возможно, в прошлом имели место и другие случаи. Впрочем, меня совершенно не волнует прошлое. Я думаю лишь о будущем.

В его руке появился невесть откуда взявшийся новый предмет.

— Я хочу, товарищ генерал, чтобы ты получила наглядный урок, который навсегда остался бы у тебя в памяти. Однако сначала тебе придется снять перчатки.

Даниэла молча повиновалась. Ее сознание пребывало в каком-то оцепенении. Как я могла так заблуждаться относительно него? —спрашивала она себя. — Я была так уверена, что он уже у меня в руках.

Малюта вложил рукоять пистолета в ее холодную ладонь. На конце ствола Даниэла увидела глушитель. Она обратила внимание на то, что это был немецкий пистолет, а не такой, которые носили офицеры Советской Армии. Личное оружие — строго запрещенная законом вещь. Но не для члена Политбюро.

— Я хочу, чтобы ты прикончила Алексея, — словно сквозь сон она услышала этот мучительный голос. — Тебя ведь учили, как приводить в исполнение смертный приговор: пуля в затылок — и все. Если ты помнишь, он должен был убить тебя именно так.

Как в кошмарном сне, —подумала Даниэла. Панический ужас обуял ее, подобно тому как пламя охватывает дерево. Он парализовал ее волю и разум. Казалось, мозг ее погрузился в сон. Проснись! —отчаянно взывала к нему Даниэла. — Что же мнеделать?

—Эта задача не должна показаться тебе слишком трудной, — доносился откуда-то издалека голос Малюты.

Он опять закурил, и ветер относил зловонный дым прямо в лицо Даниэле.

— В конце концов, у тебя есть все основания отомстить ему. Ты доверяла ему, а он вместо благодарности шпионил за тобой. Подумай, разве не справедливо будет воздать ему по заслугам за такое отвратительное преступление, как предательство?

Я связалась с настоящим чудовищем, —подумала Даниэла. Она почувствовала холод и ужасную пустоту в животе. У нее начала кружиться голова. Она словно примерзла к тому месту, где стояла, будучи не в силах пошевелиться. Я не могу сделать то, что он требует, —повторяла она про себя. — Просто не могу. Это выше mows сил.