Шань
Шрифт:
Теперь она очутилась в отчаянном положении. Слова Малюты не ввели ее в заблуждение. Она должна была переубедить его или нанести упреждающий удар. В противном случае контроль за всеми операциями, осуществляемыми ею в Китае, перешел бы полностью в его руки. Именно к этому вели распоряжения, которые он только что отдал ей. Заполучив секреты Камсанга и убрав с пути Ши Чжилиня и Джейка Мэрока, Малюта стал бы неодолимым противником. Даже помощь Карелина и Резцова не смогла бы помешать ему свергнуть Геначева с партийного трона. Страшно было подумать, что ждало страну, если бы бразды правления попали в руки
Она не обольщалась и насчет того, что или, точнее, кого имел в виду Малюта, говоря о “государстве”. Разумеется себя и только себя.
— Вы хотите сказать, что я не гожусь для проведения операции в Китае?
— Возможно, — кивнул Малюта, бросая дымящийся окурок далеко в темноту.
Ярость, скопившаяся в ее душе, наконец-то нашла выход. Даже не сознавая, что делает, Даниэла выплеснула все чувства, клокотавшие в ее душе:
— Вы рассуждаете о государстве и его интересах. Однако вам до него нет никакого дела. Все очень просто и ясно. В борьбе за власть вы затеваете силовую игру, а я должна отдуваться за вас.
Она чувствовала, как жгучие слезы наворачиваются ей на глаза, и крепко зажмурилась, чтобы он не увидел их. Неверующая в душе, она стала молить Бога послать ей силу.
— Я раздобуду магическое оружие, которое поможет вам расправиться с Геначевым. Если же вся затея провалится, то кожу будут сдирать с меня.
— Ах, товарищ генерал, — Малюта улыбнулся ей почти ласково. — Сегодня вечером вы положительно доставили мне целое море удовольствия. Да, вы совершенно правы в своих рассуждениях.
Он пожал плечами.
— И тем не менее вы все равно сделаете то, о чем я вас прошу, не так ли?
Даниэла молча кивнула. Что ей оставалось делать? Таким образом она, по крайней мере, могла бы избавиться от его слежки.
Когда они зашагали назад к “Чайке”, Малюта дружески взял ее под руку.
— Кроме того, — заметил он уже поспокойнее, — избавиться от семейства Ши — наилучший выход, если говорить о долгосрочной перспективе. Мне крайне не нравится та силовая база, которую они создают в Гонконге.
Снег уже повалил хлопьями. Вдвоем они вытащили труп Алексея из машины и запихнули в багажник. Потом Малюта вручил Даниэле кусок замшевой тряпки, сам взял другую, и они вместе вытерли кровь на водительском кресле. Окровавленные тряпки Малюта положил рядом с телом.
Взглянув на побелевшее, словно замороженное лицо покойника, он заметил.
— Парень выглядит таким удивленным. Да и немудрено, — он с треском захлопнул крышку багажника. — Он оставался верным вам до конца, товарищ генерал.
Даниэла почувствовала, как земля закачалась у нее под ногами. Она попыталась ухватиться за крыло автомобиля, промахнулась рукой и упала на колени.
Малюта даже пальцем не пошевелил, чтобы помочь
— Ты и вправду считаешь меня дураком, способным позволить тебе прикончить моего человека, следящего за тобой? Если бы Алексей и вправду занимался тем, о чем я говорил, то он представлял бы для меня слишком большую ценность, чтобы вот так вот ни за что пускать его в расход. Нет, моя милая. Все, что я сказал тебе про Алексея, было ложью от начала и до конца. В этом отношении он был чист, как только что выпавший снег. Теперь ты понимаешь, каково приходится человеку, когда ему врут.
С каким-то неистовым упоением он следил, как горячие слезы капали из глаз Даниэлы.
— Погоди, — хрипло пробормотал он. — Скоро у меня появятся фотографии, на которых ты будешь плакать. Мой человек позаботится об этом.
Казалось, что он задыхается, выпуская изо рта огромные клубы белого пара.
Послезавтра твой день рождения, — промолвил Цунь Три Клятвы. — Куда бы ты хотела сходить пообедать?
— В “Гаддис”, что на Полуострове, — не задумываясь воскликнула Неон Чоу.
Цунь Три Клятвы стоял на свежевымытой палубе своей джонки, покачивавшейся на волнах в гавани Абердина, и смотрел на свою любовницу Ну конечно, —подумал он. — Разумеется, “Гаддис”! Почему в день своего двадцатичетырехлетия она не может отправиться в самыйизысканный и дорогой ресторан в Гонконге?
— “Гаддис”! — воскликнул он. — Готов поклясться Божественным Голубым Драконом, что, если я хоть немного знаю тебя, ты постараешься разорить меня там!
В свои семьдесят пять лет Цунь Три Клятвы знал (или, по крайней мере, думал, что знает) все уловки и приемы изобретательного женского ума. Сопротивление разжигает желание.
— Ты зря на меня наговариваешь, я вовсе не собираюсь разорять тебя, — обидчиво отозвалась Неон Чоу, изящно надувая губки. — Мне ведь всего раз в жизни исполняется двадцать четыре года. Неужели я в такой день не могу быть счастлива? — Она нежно погладила изумрудное ожерелье, недавно подаренное ей Цунем Три Клятвы. — Неужели я не заслуживаю того, чтобы сводить меня в “Гаддис”? — Выражение ее лица стало еще более обиженным. — Я знаю, все дело в том, что тебе просто стыдно показаться со мной в таком хорошем заведении.
На самомделе, —подумал Цунь Три Клятвы, — трудно придумать что-нибудь более далекое от истины.Куда бы он ни вел эту изысканную во всех отношениях женщину, люди неизменно поворачивали головы в их направлении. И не только мужчины, но и женщины. Неон Чоу, “трудившаяся” по несколько часов в день на службе у губернатора колонии, с таким же успехом могла бы сниматься в главных ролях или стать звездой шоу-бизнеса. Цунь Три Клятвы подозревал, что только неискоренимая лень могла помешать ей добиться успеха на одном из этих поприщ. За всю свою жизнь Неон Чоу не проработала как следует и часу, и, без сомнения, такое положение вещей ее вполне устраивало.