Шанс-2

Кононюк Василий Владимирович

– Ты, сперва со мной поговори, казак, потом на старших рот открывай.

– Что дали тебе монету, казак, спешишь ее отработать?

Противник был опасный, опытный, так просто на подначки бы не поддался, но видно наступил я ему на любимый мозоль. Видя, что бешенство в его глазах начинает зашкаливать, великодушно разрешил,

– Ну, давай, бей.

Его не пришлось просить два раза. Волкодав мощно пробил мне с правой, в грудь. Прими я такой удар, поломанные ребра, это минимум, чем бы мне пришлось расплачиваться. Ударив его правой, встречным кроссом в подбородок, я, с одной стороны, развернулся в сторону от его удара, с другой, использовал его энергию в мирных целях, самый страшный удар получается при встречном

движении, импульсы складываются, и тут уже твоя масса не имеет значения, фактически противник бьет сам себя. Формально, я все правила выполнил, ударил его через мгновение после его удара. Ну а то, что раньше, с Яковом, все по-другому было, и Волкодав был откровенно не готов к встречному удару, тут сам виноват.

Занимаясь боксом, я долго не понимал, почему удар в подбородок намного опасней любого другого удара, и лишь затем, осознав, что подбородок просто рычаг, помогающий нам резко повернуть чужую голову, понял, в чем суть дела. Хотя, о деталях поражающего действия такого удара, ученые спорят до сих пор. Одни утверждают, что от резкого поворота головы происходит сотрясение мозга и человек теряет сознание, другие, что от резкого поворота головы, перестают, на некоторое время, поступать нервные импульсы на конечности, и человек валится на землю. Третьи, и я их поддерживаю, считают, что имеют место оба фактора. Еще одна, положительная, сторона этого удара, если он правильно проведен, вы его не почувствуете, кажется, что рука пролетела мимо, и вы никогда не травмируете руку.

Чувствительно, несмотря на все принятые меры, проехавшись своей правой, вскользь, мне по ребрам, Волкодав повалился прямо на меня, вслед за своей рукой. Сделав шаг в сторону, и дав ему достигнуть горизонтальной поверхности, сказал,

– Проиграл, я, братцы. Пришлось первому с места сойти, чтоб ему не помешать. Так что выходит, снова проиграл. Собирайте детей сестрички, спать пойдем.

Я указал им рукой на лестницу, и хладнокровно сгреб монеты со стола. Хозяин, глянув на Авраама, который утвердительно кивнув ему головой, пошел вслед за ними, видно мы его зарезервированную комнату отобрали. Но нам нужнее.

– Посмотри, что с ним, – негромко сказал Арсен второму кадру сидевшему рядом с ним.

Этот был похож на хитрую лису. Правильно Арсен кадры подбирает, побитый мной казак, телохранитель и исполнитель силовых акций, а это чудо, видно занимает должность главного по всяким пакостям. Не зная их опыта поведения с нокаутированными соперниками, решил на всякий случай вмешаться.

– Помогите ему, он сам не поднимет, поднимайте его, на спину не переворачивайте, а то язык западет. Хозяйка, неси голка с ниткой, щас мы ему язык к губе пришьем, чтоб не задохнулся.

Хозяйка, запричитав, что такого видного казака забили, убежала за иголкой, а все с ужасом уставились на меня. Вспомнив, какой иглой шила мать, я понял эти взгляды.

– Шуткую я, братцы, и так отойдет. По щекам похлопайте, только голову не отбейте, скажите потом на меня. Ну вот, уже глаза пролупил, скоро говорить начнет, только пить ему больше не давайте, пусть лучше спать идет.

Повесив на край стола свой поддоспешник, выстрелив в него тупой стрелой, собрал все свои манатки и уже собрался подниматься наверх, как из группы сидевших рядом с Арсеном, вышел казак и хлопнул меня по плечу.

– Молодец, Богдан. А то рассказывали мне, как ты с татарином бился, так я не верил. А теперь вижу, не брехали казаки. Будешь у нас, заходи, потолкуем. Спросишь Петра Спалыхату, тебе каждый скажет, где я живу.

– А рядом с тобой разве живет кто? – Задумчиво глядя на него, спросил я. Видно эта шутка над его прозвищем была не первой, потому что суть моего вопроса никому объяснять не пришлось, все дружно заржали и Петро в том числе.

– Гыгочить, абы не плакали, – добродушно ответил Петро, потом достал монету, бросил на стол, и с

вызовом глянув на Арсена, заявил. – Пойду и я уже домой, братцы, молодая женка скучает.

Дальнейшие перипетии происходили без меня, сказав по дороге хозяину тащить нам ужин в комнату, все что у него есть, скинув свое железо в комнате, нацепил на безрукавку портупею с саблями крюком и кинжалами, пошел вниз. Половины казаков уже не было, видно вслед за Петром по домам пошли, Авраам с охранниками и возничими уже не жался в угол, стараясь не попасться под горячую руку.

Забрав из своего воза маленький бочонок с ликером, в который влезало около пяти литров, проходя мимо Авраама выразительно постучав по нему, и пошел наверх. Хозяйка уже принесла горшок с кашей и горшок с жареным мясом, пирогов, квашеной капусты, и кувшин с квасом. Девчонки с детьми, рассевшись на большой кровати, и на лавке вокруг небольшого, полностью заставленного стола, интенсивно работали ложками. На меня они не реагировали, только Любава, иронично глянув, заявила,

– Весело тут у вас.

– А то

Вытащив ложку и усевшись с краешку лавки, возле кого-то из детей, присоединился к вечере. Разлив ликер, заставил их дать детям только по глотку, а то они собирались им еще давать такого вкусного напитку. Рассматривая собравшийся коллектив, сразу бросалось в глаза, что месяц путешествовать зимой, это не сахар. Дорога нарисовала девушкам черные круги под глазами, и убавила красок на их лицах, но было видно, что вместе со мной они увидали конец своей дороги, и это добавило им оптимизма. Вскоре дети, заморив первый голод, начали мне наперебой рассказывать, что им запомнилось с дороги, а я их заставлял рассказывать по порядку, и тому, кто перебивал, засовывал в рот кусок мяса. Они смеялись, а у меня вдруг сжало сердце, выступили слезы на глазах, и буркнув, что сейчас приду, пулей слетел по лестнице, и выбежал на мороз.

Мне вдруг вспомнилась история, которую иногда рассказывала мне Любка. Это случилось в конце первого курса. Мы учились с ней на одном потоке, в разных группах, поток был большой, я даже не знал, как ее зовут. Однажды, после комсомольского собрания, еще был ясный день, мы идем компанией через парк, и думаем чему отдать предпочтение, просто пиву, но уже, или преферансу с пивом, но когда доберемся до общаги.

Вдруг подходит ко мне Любка, а она была в молодости просто неотразима, на нее весь наш курс телячьими глазами смотрел, отзывает меня в сторону, и просит провести ее домой, а то она, мол, живет в таком районе, что днем страшно одной ходить. Я с трудом борюсь, чтоб челюсть у меня на месте стояла, слова сказать не могу, только мычу и головой киваю. Она берет меня под руку и уводит, от пацанов, пива, и преферанса. Через год мы поженились.

И только после свадьбы она мне рассказала, что случилось на самом деле. Она шла сзади с девчонками, и когда мы проходили мимо детей играющих на аллее, заметила, как я машинально, проходя, погладил по голове ребенка, тычущегося с мячом мне в ноги. И все.

В этом вся суть настоящей женщины. За ней целый год ухаживает пол курса, а она за пять секунд выбирает себе совершенно другого. Никакого уважения к затраченным усилиям.

Иногда, из вредности, я спорил, а был ли мальчик, или просто ей надоело ждать, когда я присоединюсь к списку ее ухажеров. Любка никогда не спорила со мной, только смотрела на меня как-то по-другому, ее обычный, строгий и веселый взгляд, от которого в моих ушах сразу начинал звучать походный марш, я уже слышал призыв, "Волчонок вставай, нас ждут великие дела", сменялся чем-то бесконечным, щемящим, и невыносимым. Я просил ее, не смотри на меня так, человек не может вынести такой ответственности, хочу быть как все, недостоин я таких взглядов, а она только улыбалась и отвечала, "Бачили очі що брали, тепер §жте аж повилазьте". (Видали очи что брали, теперь кушайте, хоть повылезайте).