Шарада
Шрифт:
– Я уже полночи тут поджидаю.
Он включил настольную лампу и сощурил глаза, привыкая к яркому свету. Затем поднялся с кресла, в котором провел несколько часов.
– Так где ты все это время была?
– Ездила по улицам.
– Ездила по улицам?!
– В Сан-Антонио нет пляжа, вот и пришлось поездить.
– И ты считаешь, что все это имеет какой-то смысл?
– Да, но не для тебя. Для меня имеет. А что ты делаешь в моем доме? Я не заметила снаружи твоей машины. Как ты вошел?
– Моя машина припаркована в соседнем квартале. Я прошел сюда дворами и влез через
– Я подумала, что это лишнее, поскольку в машине недалеко от дома дежурит полицейский и наблюдает за всем, что здесь происходит.
– Мимо него проскочить – раз плюнуть. Если это могу сделать я, то может и кто-нибудь еще.
– Вот тебе и обещанное Хансейкером наблюдение, – пробормотала она.
– А почему он не поехал за тобой?
– Он пытался это сделать, но я сказала ему, что только съезжу в магазин и быстро вернусь. А сейчас, проезжая мимо, я видела, как он зевает. Наверное, хорошенько вздремнул и теперь просыпается.
– Скорее всего. У тебя как, все в порядке? Она кивнула.
– По твоему виду не скажешь. Выглядишь просто отвратительно, – констатировал он. – И где же ты ездила, что тебя не было несколько часов?
– Нигде и вместе с тем везде. И перестань ко мне приставать с расспросами. Это ты влез ко мне в дом, а не я. Я хочу есть.
Поскольку ее мечтам – лечь и отоспаться – в ближайшее время явно не суждено сбыться, она решила хотя бы утолить голод. Со времени принесенных Джеффом чизбургеров, от которых она отломила пару кусочков, у нее во рту и маковой росинки не было.
Алекс прошел вслед за ней на кухню. Вытащив из кладовки коробку овсяных хлопьев, Кэт наполнила салатницу.
– Хочешь?
– Нет, спасибо.
– У тебя появились какие-нибудь новости?
– Да. Но сначала твоя очередь рассказывать. Куда ты ездила и зачем? Что произошло с тех пор, как вчера днем ты вышла из офиса Хансейкера?
Набрав в рот подслащенной овсянки с орехами и изюмом, Кэт ответила:
– Ни за что не поверишь.
– А ты попробуй.
Она сделала ему знак сесть. Алекс оседлал один из кухонных стульев. Не переставая жевать, Кэт рассказала ему о Роне Труитте и обо всем, что произошло после того, как он нанес свой удар.
– Но, оказывается, ему звонил вовсе не Циклоп.
– Откуда ты знаешь?
– Вчера вечером, когда мы с Джеффом сидели в этой самой кухне и мои слезы по поводу неминуемого краха моей программы капали прямо в пиво, позвонил рокер из преисподней. Он, естественно, не выразил мне особой любви, но зато начисто отрицал, что ему что-либо известно о сообщенной Труитту сенсационной сплетне.
– Может быть, он врал?
– Возможно, но мне так не показалось.
– Если не он, то кто же?
– Остается загадкой. Зато я знаю, кто подтвердил эти возмутительные сведения. Мелия Кинг. Ты ее помнила, – приторно-сладко проговорила Кэт. – Ожившая картинка из журнала для мужчин.
Алексу было не до мелких обид.
– Вполне резонно, – без тени улыбки заметил он. – Между вами с первого дня будто кошка пробежала.
– А теперь
– Уэбстером?!
– Не могу тебе передать, какой это был удар по моему самолюбию, когда я узнала, что он предпочитает ее мне, – ядовитым тоном проговорила Кэт и рассказала ему о сцене в квартире Мелии.
– Вот сукин сын! – воскликнул Алекс, стукнув кулаком по столу. – Я как чувствовал, что он скользкий тип.
Разве я оказался не прав?
– Я всегда считала Билла чрезвычайно умным, проницательным и даже в какой-то степени расчетливым, в конструктивном смысле этого слова. А оказывается, он лгун, обманщик и прелюбодей. В моих глазах такие люди представляют собой низшую форму земной жизни. Я никак не пойму, почему некоторым семейным людям так трудно устоять перед совершением греха прелюбодеяния. Если хочешь спать сегодня с одним, завтра с другим, зачем вообще выходить замуж или жениться? – Она заметила, что Алекс едва заметно поморщился. – Ты не согласен со мной?
– Я согласен, что в теории все выглядит очень гладко. Но в жизни человеку приходится сталкиваться с различными искушениями. Иногда бывают смягчающие вину обстоятельства.
– Ты хочешь сказать, что любые намерения и поступки можно объяснить задним числом? Но я не вижу, какие доводы мог бы привести Билл, чтобы оправдать эту свою связь с Мелией. – Кэт все еще пребывала в ярости, но она также ощущала и острое чувство утраты. Безусловно, Билл Уэбстер не обязан был давать ей отчет о своей личной жизни. И все равно она чувствовала, что ее предал человек, которого она уважала и которым восхищалась. И от этого было больно. – Ну зачем ему рисковать браком с такой великолепной женщиной, как Ненси, настоящей леди, ради какой-то злобной потаскушки?
– Вероятно, Мелия хорошо знает свое дело.
– О, это несомненно. Но меня больше всего беспокоит то, что Ненси считает, что это я. – Доев овсянку, Кэт встала из-за стола и принялась заваривать кофе. – Я готова была его задушить. Нашей программе чуть не пришел конец только из-за того, что он не может держать штаны застегнутыми. На всем протяжении этой сцены он, как мог, пытался сохранить достоинство, но я видела, что ему очень стыдно. Я думаю, он достаточно унижен, и надеюсь, что у него будут отчаянно потеть ладони, когда он, Ненси и я в следующий раз окажемся в одной комнате. Кофе?
– Да, пожалуйста,
Кэт вернулась к столу с двумя полными чашками.
– Выйдя от Мелии, я почувствовала, что слишком расстроена, чтобы возвращаться домой, поэтому решила проехаться и попытаться привести свои мысли в порядок.
– Ты думаешь, Уэбстер сможет остановить публикацию этой статьи?
– Я думаю, он сделает все от него зависящее. Если же это ему не удастся, он потребует опровержения того же объема и значимости, что и сама статья, и будет настаивать на том, чтобы газета взяла на себя всю ответственность за совершенную ошибку. – Она невесело улыбнулась. – Избежав этой катастрофы, я теперь должна беспокоиться всего лишь о том, чтобы пережить послезавтрашний день.