Шарада

Браун Сандра

– Но это не так, Кэт.

Она отмела его возражения, коротко покачав головой.

– Если бы я вошла в спальню…

– Он, возможно, убил бы и тебя.

– Но я никогда этого не узнаю, ведь так? Я должна была его остановить. Я должна была выбежать на улицу и звать на помощь или, может быть, делать что-то еще, но только не прятаться. Я обязана была догадаться о его намерениях – а может быть, подсознательно я и догадывалась.

Алекс обошел вокруг стола и поднял ее на ноги.

– Тебе было всего восемь лет.

– Но я должна была понять, что происходит. Если бы я не была такой

трусихой, мне удалось бы их спасти.

– И поэтому ты взяла на себя обязанность спасать всех остальных? – Алекс схватил ее за плечи. – Кэт, Кэт, – прошептал он, смахивая подушечками пальцев слезы с ее щек. – Ты вспоминаешь все, что случилось, сознанием взрослого человека. А ты была ребенком. Совсем маленьким ребенком. Это не ты, а твои родители проявили слабость. – Он притянул ее к себе и прижал ее голову к своей груди. – Когда я был полицейским, я десятки раз видел подобное. Кто-то, кто уже дошел до точки, кончал не только себя, но и всех, кто оказывался поблизости. Если бы твой отец знал, что ты находишься в доме, вполне вероятно, он расправился бы и с тобой. Поверь мне. – Он обнял ее крепче, наклонил голову и поцеловал в висок. – Спрятавшись в шкафу, ты спасла себе жизнь.

Ему не удалось убедить Кэт полностью, но она с жадностью впитывала в себя каждое его слово. Все эти годы ей не хватало, чтобы кто-то сказал ей, что она поступила правильно.

Она прильнула к Алексу столь же цепко, как хваталась за его успокоительные фразы. Наконец он поцеловал ее в губы, которые с жадностью ответили на его поцелуй.

ГЛАВА ПЯТЬДЕСЯТ ВТОРАЯ

Их охватило желание. Они жадно целовались. Ей безумно нравилось ощущать на своем лице его начинающую пробиваться щетину; нравилось, как его волосы курчавились под ее пальцами; она была влюблена в то, что видела, обоняла и осязала. Влюблена в Алекса. Надо было еще многое выяснить и решить, но сейчас она знала, что любит его. Когда он предложил подняться наверх, она доверчиво вложила в его ладонь свою руку и пошла за ним.

На площадке второго этажа они остановились, чтобы снова поцеловаться. И потеряли над собой контроль. В течение нескольких секунд они судорожно пытались освободиться от одежды. Наконец он глубоко вошел в нее. Это было довольно грубо и быстро и скоро кончилось.

Поддерживая ее на своих бедрах, он отнес ее в спальню и положил на кровать. Руки Алекса стремились охватить все ее тело сразу, двигаясь по нему, как по собственной вотчине, сдирая одежды, пока оба они не остались совершенно обнаженными.

Прильнув ртом к ее животу, он просунул руки под ее ягодицы и стал массировать ей бедра, делая пальцами такие легкие движения между ними, что через какое-то время ей показалось, что она умрет от желания.

– Боже мой, Алекс, дотронься же до меня!

Он раздвинул ей половые губы и начал нежно ласкать их языком и губами. Очень скоро она вновь испытала оргазм.

Спустя некоторое время она повернулась на бок и взяла его член в рот. Ей очень нравились исходивший от него мускусный запах и ощущение бархатистости кожи под ее скользящим взад и вперед языком; нравилось, как плотно его твердая плоть наполняет ей рот.

Кэт

полностью отдалась нахлынувшей на нее нежности и стремлению доставить ему удовольствие, но через некоторое время он слегка отстранился от нее, поменял позу и быстро ввел свой пенис в ее тело.

Внезапно Алекс замер и стал напряженно всматриваться в Кэт. Она открыла глаза и посмотрела на него, недоумевая, чем вызвана эта пауза в их любовных ласках.

– Это слишком важно, чтобы спешить. – Не отрывая от нее глаз, он вошел в нее глубже. Кэт невольно порывисто вздохнула.

– Я люблю тебя, Алекс. Нет, не надо, не говори ничего такого, о чем потом пожалеешь. Просто поцелуй меня.

Прижавшись к ней всем телом, он, изнемогая от желания, припал к ее губам. Даже когда все было кончено, он так и не изменил позы.

– Мне никогда не было так хорошо, – со вздохом проговорила Кэт. – Только с тобой. Впервые в жизни я чувствую, что я и другой человек – одно целое. Такая глубина ощущений, такое полное слияние тел, разумов и душ просто невероятны.

Алекс плотно закрыл глаза. Охрипшим от страсти голосом он согласился:

– Да, невероятны.

– Знаешь, – уткнувшись лицом в подушку, невнятно проговорила она, – если так будет продолжаться, мне придется прибавить еще одну таблетку к тем, что я уже пью.

Они лежали, тесно прижавшись друг к другу, как ложки в подарочном наборе. Его рука крепко обнимала ее за талию.

– Ты имеешь в виду противозачаточную?

– У-гу.

– Не беспокойся. Я позабочусь о том, чтобы ты не забеременела, – заверил он.

– А может быть, к черту все предосторожности? – Повернув голову назад, Кэт озорно взглянула на него поверх плеча. – Не дрейфь, Пирс. Если я забеременею, малыш будет целиком на моем попечении.

– Черта с два. Но я не этого боюсь. Тебе ведь не полагается рожать детей, ведь так?

– Не рекомендуется. Но есть случаи, когда после пересадки сердца женщины все-таки рожали. Пока что матери и младенцы чувствуют себя хорошо.

– Нельзя рисковать. Мало ли что?

– Ты такой пессимист.

– Я реалист.

– Ты что, рассердился? Брось, я всего лишь подтруниваю над тобой.

Алекс крепче обхватил ее за талию.

– Я не сержусь. Просто не хочу, чтобы ты подвергала свою жизнь опасности. И подтрунивать тут не над чем.

– Я всегда хотела ребенка, – задумчиво призналась Кэт. Она еще раз напомнила самой себе, что нельзя в жизни иметь все. Вон сколько у нее удач, самая большая из которых сейчас любовно сжимает ее в своих объятиях, готовая защитить ее от любых неприятностей. Она ощущала его дыхание на своих волосах. Даже это действовало на нее успокаивающе.

Алекс был таким красивым, таким мужественным, таким… всем на свете. В ее мозгу одна за другой проносились картинки: те дни, минуты и часы, что они провели вместе.

Должно быть, он почувствовал, что она посмеивается про себя, потому что ни с того ни с сего дал ей вдруг небольшого пинка.

– Над чем ты там потешаешься?

– Я как раз вспомнила твою угрозу, которую ты прорычал Циклопу. Такого я еще не слышала.

– Что вырву его здоровый глаз и…

– Ради Христа, не повторяй! Где ты научился таким выражениям?