Шатун
Шрифт:
– Я служу Хабалу, – сказала Рада, – и ты это знаешь, Рогволд.
– Хабал мелкая сошка, а ты у нас птица высокого полета.
– Не будет тебе прощения, – выкрикнула Рада, – если начнешь пытать меня железом. Я ведунья богини Кибелы и служу только ей.
– Жаль, что упрямишься, женка, – вздохнул Рогволд. – Давай, Коряга.
Закричала Рада дико и звонко, но всего неприятнее был запах паленого мяса, который Рогволд терпеть не мог.
– Говори, дура, – зашипел на женщину Сорока, – а то изломают тебя так, что выйдешь отсюда
– К Богдану я шла, брату Великого князя, – выкрикнула сквозь слезы Рада.
– А зачем тебе понадобился Богдан, он ведь глуп как гусак?
– Ган Митус со своими сторонниками обещают Богдану поддержку, если он вздумает спорить за великий стол.
– А почему Бориславу Сухорукому не предложили власть?
– Борислав отказался. Книгочей он-де и более в усобицах участвовать не желает.
– А чем твой Хабал может помочь князю?
– Хабал поднимет шалопуг и урсов против Велесовых волхвов и боготуров, а к заваренной им каше подоспеют со своими дружинами хазарские ганы.
– Плохой выбор сделала твоя богиня, – сказал Рогволд, склоняясь к самому лицу женщины. – Богдан слишком слаб и глуп, чтобы удержать власть. И Хабал твой слишком слабая для него подпорка. Кто стоит за спиной Хабала?
– Не знаю, – затрясла головой Рада.
– Освежи ей память, – обернулся Рогволд к Коряге. Рогволд не испытывал удовольствия от чужих страданий, а тела Рады ему и вовсе было жаль. Если это тело испятнать каленым железом, то оно потеряет привлекательность для мужского глаза. В этот раз Коряга перестарался, женщину пришлось отливать холодной водой.
– Ган Митус метит в каганы, – сказала она, опамятовав, – а Богдан будет его ставленником в радимичской земле.
– Левую руку прежде ломать или правую? – деловито спросил Коряга.
– Начни с левой, – осуждающе покачал головой Рогволд.
– Я все сказала! – в ужасе закричала Рада.
– Про Лихаря забыла, – мягко напомнил ей Рогволд. – Будем и дальше освежать память или добром все скажешь?
– Не Лихарь он, – прошептала Рада, опуская глаза, – боярин. Вернее, был им.
– А ныне он кто? – впился в ее лицо глазами Рогволд. Рада медлила, неотрывно следя за приближающимся к ее телу железным прутом. Кат уже поднял свое сокрушающее кости орудие, когда она в ужасе крикнула:
– Живое воплощение Аттиса!
– Подожди. – Рогволд перехватил готовую уже опуститься руку Коряги. – Раз о главном сказала, то о прочем молчать глупо. Так ведь, женка?
Рада в ответ обессиленно кивнула головой. Рогволд приказал отвязать ее от лавки, смазать раны жиром и ташить наверх. В этой дышащей жаром клети ему самому стало невмоготу.
– Упрямая женка, – покачал головой Сорока. – Не всякий муж выдержит такое. А что это еще за Аттис?
– Малоазийское воплощение бога Велеса, – бросил через плечо Рогволд.
– Эк, куда вознесло боярина, – поежился Сорока.
– Пока еще не вознесло, – зло процедил сквозь зубы Рогволд, – пока он только нацелился.
– На
– Бери выше, – возразил Рогволд. – В каганы метит Драгутин. И богиня Кибела будет ему в этом подмогой.
– Безумное желание, – вздохнул Сорока.
Князь присел к столу, налил чарку вина и залпом выпил. Рискованную игру затеял бывший боярин, но овчинка стоила выделки, по мнению Рогволда. Прежде, правда, никто из ведунов так высоко не взлетал, но почему бы Драгутину не попробовать, если он чувствует в себе силы.
Зоря с Корягой ввели под руки Раду и усадили на лавку напротив князя.
– Пей. – Рогволд плеснул ей в чарку вина. – Если бы поумнее была, то договорились бы по-доброму.
– Я Драгутину поклялась именем богини, – сказала Рада потухшим голосом, – нет мне теперь прощения.
– Боги милостивы, – усмехнулся Рогволд, – и за нарушенную под пыткой клятву строго не взыскивают. А Драгутин твой ненадежен: изменил Даджбогу, изменит и богине Кибеле. С нечистым богом урсов он ведь тоже связан?
– Об этом мы узнали недавно, – кивнула головой Рада, – но Хабал был осведомлен и скрывал это от нас.
– А вы кто такие?
– Жрецы и жрицы Кибелы.
– И много вас на нашей земле?
– Много. А в Хазарии еще больше. С устранением кагана Битюса о боге Ягу забудут быстро, и тогда жрецы Кибелы скажут свое слово.
– До Хазарии мне дела нет, – махнул рукой Рогволд, – но в радимичской земле главным среди богов был и останется Велес.
– Именно поэтому Драгутин и стал воплощением Аттиса, чтобы править Хазарией и Русью от имени богини и ее сына.
– А что же кудесник Сновид?
– Кудесник возвысится вместе с богом, и голос его будет слышен не только в радимичской земле, но и много далее, – пояснила Рада. – А Вузлеву обещан радимичский стол.
Нечто подобное Рогволд предполагал и с удовольствием отметил свою прозорливость.
– А как же Богдан?
– Богдан всего лишь прикрытие.
– А с Митусом и Жучином ты зачем путалась?
– Драгутин велел, – вздохнула Рада. – Их надо было поссорить с каганом и выманить из Хазарии. Ган Ачибей уже переметнулся на сторону Драгутина. Хазария ждет сигнала, чтобы отринуть чужого бога и поклониться Кибеле.
– Сигналом будет смерть Битюса?
– Нет, – покачала головой Рада, – смерть князя Всеволода. После его смерти князем кликнут боготура Вузлева, а каганом Хазарии и Руси Великий князь Вузлев и Велесовы волхвы объявят живое воплощение Аттиса-Велеса Драгутина.
– А как же даджаны и новгородцы? – спросил с кривой усмешкой Рогволд.
– Князю Яромиру Драгутин не чужой, – возразила Рада. – А что до волхвов Даджбога и Перуна, то им придется смирить гордыню.
Рогволд не удержался и выпил еще вина, дабы унять жар в теле. Вот ведь как все ловко просчитали Драгутин с Вузлевом! А за кого они, интересно, держат князя Рогволда, за олуха, что ли?