Шедевр

Iriri

Роскошная лужайка перед домом и широкая дорожка, ведущая от ворот к парадному входу, сделала бы честь какому-нибудь Букингемскому дворцу, и, не устань я уже удивляться происходящему, непременно бы удивилась снова, что обладатель такого поместья проводит свое время столь странным образом. Хотя, кто я такая, чтобы обсуждать и обвинять человека, занимающегося любимым делом?

Голдвэйл-мэнор – именно такое гордое название носит имение Оскара, но мне оно по-прежнему ни о чем не говорит. Ни малейшего намека на то, где я могу находиться. В каком городе, в какой части страны, в той же самой ли стране я все еще нахожусь?

Черт, я откровенно надеюсь, что я вообще где-нибудь на другом континенте, и меня тут точно не найдут. Не имеет смысла врать самой себе. Мне действительно слишком сильно понравилась моя нынешняя жизнь, чтобы все пошло прахом только лишь из-за того, что родители забеспокоятся по поводу моего длительного отсутствия дома.

***

Сердце верит одному,

И все, что даст любовь, я приму.

Лишь большой любовь может быть,

А маленькая – не любовь.

Так пусть добра она

И ласкова будет к нам.

Если ж злая суждена,

И ту я не отдам.

Про любовь я не могла

Слышать ни во сне, ни наяву.

Замолкают вдруг сестры,

Если близко подплыву.

Но знаю их секрет

Откуда-то я сама.

Будто звезд далеких свет

Прорвался сквозь туман.

Кто-то в темной глубине

«Ты помни, я приду», – шепчет мне.

Мне луч рассвета сказал это.

И радость, и беду я с надеждой жду.

Там в подлунной вышине

За волною гонится волна.

И плывет на каждой на волне,

Как цветок, своя луна.

Там встретиться должны

И мы в назначенный час.

Пусть жемчужный свет луны

Навеки свяжет нас.

Скоро должен он прийти.

Я слышу, он спешит, он в пути.

Мой луч рассвета, он здесь где-то.

И радость, и беду я с надеждой жду.

Я сижу на бортике фонтана, обнаруженного мною по пути к бассейну, и уже в третий раз подряд пою песню русалочки*, которую в последний раз слышала лет, наверное, двадцать назад. Кто бы мог подумать, что я ее запомню дословно, да еще и смогу спеть спустя такой промежуток времени! И это при условии, что аниме, в котором она звучала, как и саму сказку-первоисточник, я на дух не переношу. Как невзлюбила в детстве, так больше не пересматривала и не перечитывала.

Впрочем, стимул к вспоминанию полузабытого текста у меня есть, и немалый. В самом центре фонтана, в окружении статуй морских обитателей, занял свое место еще один шедевр Оскара. Та самая Русалочка. Очень красивая девушка с длинными русыми волосами и рыбьим хвостом вместо ног. Как ни странно, никакого декора в капсуле нет, но она настолько органично вписывается в фонтан, что он и не требуется.

Несправедливость. Суровая правда жизни, в которой случается так мало настоящих чудес. По крайней мере, для меня данное произведение Оскара символизирует именно это, не знаю, как для него самого. Он по-прежнему отказывается со мной разговаривать. Надо думать, все еще на меня сердится. Вот уж не думала, что он окажется настолько обидчивым! Слишком уж неуместным мне кажется это качество на фоне остальных. А может, я просто накручиваю себя, и на самом деле это всего лишь его очередная игра? Как бы то ни было, мне остается только ждать.

***

На следующий день мое настроение уже при всем желании нельзя назвать приподнятым. Мало того, что желудок неприятно ноет – я вчера так

и не заставила себя взяться за готовку, – так я, к своему ужасу, обнаруживаю, что не могу толком связать и двух слов. Когда треклятое предложение не принимает нормального вида аж с двадцатой попытки, я откладываю это безнадежное занятие, не слишком при этом понимая, чем же мне, собственно, заниматься. Гулять я уже как-то устала, к тому же, без комментариев Оскара пропадает львиная доза удовольствия от этих прогулок. Да и раздумывать над его шедеврами в одиночку – не комильфо. Вот и выходит, что без него я, по сути, вообще ничего не могу. Даже вдохновение мое умерло в зародыше, а это уже вообще никуда не годится…

Раскачиваясь до максимума в кресле-качалке, найденном на чердаке и притащенном незадолго до операции в библиотеку, я отчаянно стараюсь переключить свои мысли на текст книги, которую я наугад взяла с полки. Но все труды идут насмарку, и заинтересовываться «Легендами и мифами Древней Греции» я вовсе не спешу, не отражая в сознании и половины прочитанного. Все мои мысли так или иначе, но сосредотачиваются на хозяине дома, чтоб ему икалось!

– Эй, Оскар, ну это уже не смешно, – тяну я, дуя губки и откладывая опостылевшую книгу на стол. – Отвечай уже или я всерьез займусь поисками твоего «командного центра»!

Динамик привычно отвечает мне гробовой тишиной, на что я только раздраженно и даже как-то обреченно фыркаю. Однако приведение угрозы в исполнение приходится отложить на какое-то время. Вместо этого я все-таки иду на кухню. Хочешь не хочешь, но на голодный желудок я много не найду, так что приходится скрепя сердце взяться за сковородки и кастрюли.

– Оооооскааааар! – протяжно вою я, лежа на кровати и не сводя пристального взгляда с объектива камеры, словно смогу таким образом заметить его присутствие.

И молчание, раздавшееся в ответ, внезапно вызывает совершенно неожиданную реакцию: обиду. Горькую, колючую обиду, и когда мысли в голове укладываются по полочкам, на поверхности остается лежать одна-единственная, практически вопящая дурным голосом: «Как ты посмел притащить меня сюда и бросить на произвол судьбы одну-одинешеньку?!» И от столь четкого осознания мучающего меня чувства я удивляюсь еще сильнее, так, что обида отступает на второй план.

Одну-одинешеньку… Да, но с каких это пор я вдруг начала страдать от одиночества?! Я ведь всегда была одна. Родители и бывшие коллеги не в счет, ни с теми, ни с другими я никогда не была близка по духу. И близких друзей у меня отродясь не было. И, что важнее всего, мне никогда никто не был нужен. Только я и мое творчество. Мои музы, мои идейные вдохновители, благодаря которым я и бросалась с головой в свои романы. А так я всегда была совершенно самодостаточной.

И к чему мы приехали? Я сейчас нахожусь неизвестно где, в обители очередного убийцы, жаждущего моей крови, и загибаюсь от тоски из-за того, что он не уделяет мне должного внимания. И я не понимаю, почему. Ну что я такого сказала, в самом-то деле?! Помнится, бывали случаи, когда я говорила вещи и похуже, и ничего.

Ненавижу не понимать! И тебя, Оскар, ненавижу! Ну какого черта ты просто взял и исчез?! А ну возвращайся! Что ты за хозяин, если заставляешь свою гостью скучать?! Эх…

От безысходности я снова утыкаюсь в книгу, не видя текста перед собой.