Шедевр
Шрифт:
– Эрик, ты уверен, что это хорошая идея? – сбивчиво и даже как-то робко спрашивает второй. – Говорю тебе, что-то здесь нечисто.
– Заткнись, – шипит на него первый.
– Точно, зря мы сюда пришли, – не унимается тот. – Кайл ошибся, этот дом – просто мусорная куча, здесь ничего нет.
“Это ты сейчас отправишься в мусорную кучу”, – я ловлю себя на этой мысли, в то время как моя рука нашаривает небольшой цветочный горшок, который вполне подойдет для разбивания об чью-то голову.
– Я сказал, заткнись, – тот, кого назвали
Да, брать тут особо нечего. Я не видела здесь ничего особо ценного, за исключением, разве что, дорогой старой мебели, на которую они вряд ли обратят внимание. А потрескавшиеся стены с частично оборванными обоями, облупившаяся краска на потолке и общий антураж этого места явно производит на них удручающее впечатление.
Они оба входят внутрь. Я же, шмыгнув за ними, закрываю дверь прямо за их спинами, подперев ручку стоящей в углу за высоким фикусом шваброй. Вся эта процедура занимает у меня от силы секунд пять, но, как оказывается, я успеваю кое-как, потому что в следующий миг на дверь грузно налегают с той стороны. Долго моя нехитрая баррикада не выстоит, это понятно, но хоть немного времени мне даст. Хмыкнув, я переключаю незаметный тумблер, активирующий лезвия пилы, не слишком задумываясь, что же я делаю и к чему это может привести. А потом иду на балкон, мимо композиции цветочной девушки к круглому залу с огненным коридором.
Оскар не вмешивается и никак не комментирует мои действия, что, впрочем, неудивительно, ведь разговаривать со мной он может только через динамики. А может, он тоже ходит где-то здесь, как и я. С него бы сталось.
Видимо, я уже настолько привыкла к тишине этого дома, что теперь даже малейший звук кажется мне грохотом. До ушей опять доносятся голоса, на этот раз не приглушенные, а наоборот взволнованные и переполненные экспрессией. Ну, учитывая, откуда они идут, нет ничего удивительного.
– Он же мертв, понимаешь, мертв?! – истерит какая-то девица. Хм, а я-то думала, что тут одни мужчины. Странное занятие для женщины, но, думаю, не более странное, чем жить несколько недель в доме убийцы, выставляющего своих жертв на всеобщее обозрение. – Его кто-то убил.
– Ты права, мне это не нравится, – говорит недовольный мужской голос.
– Давай уйдем отсюда, – кажется, его спутница действительно на грани истерики. Голос дрожит и на отдельных нотах срывается на фальцет. – Пожалуйста, прошу тебя!
И чем, спрашивается, им не угодил Икар?
Черт, ты вообще соображаешь, что несешь? Это нормальная человеческая реакция на нахождение трупа.
Но я же не орала и не тряслась. Я просто прошла мимо. Эх, не понять мне женщин…
А сама-то ты кто? Мужчина?
Очень смешно… Не моя вина, что почти все женщины, которые встречались мне, словно на подбор в душе типичные блондинки. Никогда не понимала этих стереотипных суждений о женских
И долго это еще будет продолжаться?
Что именно?
Долго еще ты будешь разговаривать сама с собой?
А разве я разговариваю?
Что происходит с тобой, Эмеральда? Зачем ты вообще делаешь это сейчас? Что помешало тебе переждать этот налет в спальне, просто закрыв дверь изнутри? Зачем ты пришла сюда? Зачем обрекла тех двоих на смерть? Ведь ты же творец, а не убийца. Ты бы хоть задумалась на миг. Ведь если они умрут, их кровь будет на твоей совести.
Я никого ни на что не обрекала. Если они и попадутся в ловушку, то только по собственной глупости. С таким же успехом они могли попасть в любую другую ловушку.
Тогда зачем ты вообще сюда пошла? Ведь Оскар ни слова об этом не сказал. И не говори, что всерьез намеревалась уговорить этих бедолаг отступить. Ты сама в это не веришь. Ты ведь всерьез испугалась, что они могут и непременно узнают то, чего никому знать нельзя. Неужели ты готова ради этого места и ради Оскара испачкаться в крови? Ведь ты понимаешь, что эти двое за дверью уже знают слишком много. Ты готова их убить?
Убить? Нет! Нет! Нет! Я не убиваю людей! Я никого не убиваю! Никогда! Я просто… Это же неправильно!
Неправильно то, что ты так и не разобралась, на чьей же ты стороне.
Сама не зная, что творю, я резко распахиваю дверь. Парочка, которая до этого, видимо, просто стояла в центре комнаты и любовалась подвешенным к потолку Икаром, подскакивает от неожиданности. У этих масок нет, и мне не составляет труда рассмотреть их лица, пока они, отходя от шока, оторопело таращатся на меня. Совсем еще молодые, наверное, даже младше меня. Какого черта их понесло по этой кривой дорожке? И если парень еще хоть как-то пытается держать себя в руках, то девушка вообще никакая. Стоит, мертвой хваткой вцепившись ему в руку, и трясется, как осиновый лист на ветру. Что, никогда не видела мертвеца? Совсем зеленая еще. Оба они.
– Ты еще кто такая? – наконец, возвращается дар речи к парню и он, выходя вперед и загораживая от меня свою подругу, лезет в карман.
Неужели я такая страшная?
– А это, кстати, мой вопрос, – отвечаю я, укоризненно качая головой. – Кто вы такие и что вы здесь делаете?
Кажется, мой спокойный голос добивает их окончательно, потому что пятиться начинают уже оба, делая шаг за шагом назад, пока не упираются спинами в дверь. Я же неспешно шагаю в их сторону, надвигаясь неумолимо, словно танк. Понятия не имею, что же я собираюсь делать. Убить не могу, отчитывать бессмысленно и бесполезно.