Шелест 4
Шрифт:
— А сам? — хмыкнул я.
— Ну-у, мне интересно стало. Опять же, серебра ты отсыпал щедро, и узоры обещал.
Вообще-то, непонятно отчего, но этот парень сильно меня уважал, и будь я проклят, если не хотел оказаться в ближнем круге. Но сам не напрашивался, а я, пока не видел в этом смысла. Хотя может тот и есть
— Решил, чего хочешь? — спросил я его, когда мы уже шли переулком.
— А т-то. «Ловкость» и «Быстроту». Это в моём деле первое дело.
— А может «Скорохода», чтобы не догнали.
— Не. Лучше вообще не убегать, — возразил он тряхнув головой.
—
Идти оказалось далековато. Хорошо хоть имеется «Кошачье зрение», не то все ноги переломал бы. Вообще без понятия, как такой быстрый темп выдерживает Бес, при этом ни разу не споткнувшись. Я попробовал отключать плетение, но сразу же плюнул на такие эксперименты.
Через час пешего ходу мы были на месте. Бес довольно быстро отыскал знакомую карету, и своих шпиков. Вручил им обещанную плату, велел помалкивать, и отправил восвояси. В том, что они в итоге проболтаются, сомнений никаких. Но с одной стороны, я уже на собственном примере знал, до чего тут неэффективно налажен уголовный сыск. А с другой, кому надо всё равно будет знать, чьих это рук дело.
— Бес, отправляйся в трактир и жди меня там. И лучше бы тебе сегодня обойтись без выкрутасов, и не тащиться за мной. Вот ей-ей, только о твоём здоровье пекусь. Не лезь в это дело.
— Я тебя понял, Шелест, — после секундной заминки, кивнул парень.
— Вот и славно. Иди.
Итак, лёгкая карета из старой модели, на ремённых рессорах. Довольно громоздкая конструкция, а потому лёгкой назвать можно лишь с натяжкой. Сам молодой князь наверняка катается в новомодной, более элегантной и удобной. А эту, презентовал за верную службу своему дьяку. Задабривает правую руку покойного батюшки, чтобы и ему служил верой и правдой.
Я активировал «Поисковик». Ага. Конюх и лакеи однозначно боевые холопы, на что указывает их комплекция, повадки и отсутствие вместилища. Но если при покойном князе охрана имела амулеты, тут их нет и в помине. А значит, заряжаем «Булаву» только чтобы вырубить, а не убить. Мне их смерти ни к чему.
Ждать пришлось битых три часа. Уже предрассветные сумерки начались, когда наконец соизволил появиться дьяк. Прокричали требуя карету, и кучер поспешил подать экипаж, дабы забрать хозяина. Я знал в какую сторону они поедут, ибо куда им ещё, если не домой. Впрочем, если и налево завернут, то от меня не уйдут. Пассивки «Скороход» и «Выносливость» мне в помощь.
Но нужды в том не возникло. Карета прокатила мимо кованного забора, и свернула в переулок, где я её и поджидал. Пара «Клинков» прошлись по спицам так, что колесо через какое-то время с треском сломалось. В предутренний час, это оказалось особенно громко. Я прекрасно расслышал как возмутился дьяк, и начал извиняться ничего не понимающий кучер.
Сближаясь с ними я пустил «Булаву» в лакея находившегося чуть в стороне. Он рухнул не издав ни звука. Пол стука сердца, и боевое плетение влетело в голову второму. Они даже не успели толком обойти карету, чтобы поглядеть, что там случилось. Дьяк уже вышел на мостовую, когда упал и кучер.
Вешняков сообразил, что дело пахнет керосином, и даже атаковал меня «Огненным копьём», осыпавшимся по моему щиту беспомощными всполохами.
Когда подбежал к нему, тот лежал без сознания. Но доверяться этому я не стал и отправил его в беспамятство. Не забыв при этом использовать на него «Лекаря». Зачем мне собеседник мающийся сотрясением мозга. Забросил тело на плечо, как мешок морковки, и побежал прочь, пассивки мне в помощь.
Хм. А может обзавестись уже нормальными узорами. Ведь всё равно есть один, а значит для развития дара мне в любом случае понадобится стартер. Хотя-а-а, на фоне того, что на меня, по сути, не действует «Повиновение» и блокирующее зелье, быть может обойдусь и без пинка животворящего.
— Как себя чувствуете, Никита Васильевич?
Я и не думал его связывать. Зачем? В том, что в драке он мне не соперник, никаких сомнений. Силой же давить, он даром не вышел. Сбежать не получится. И он это так же понимает. Вон, сел на бревно у которого лежал, на очередном московском пустыре, да почесал в затылке.
— Благодарю, я в порядке, Пётр Анисимович. Что с моими слугами?
— Ничего страшного. Наверное уже оклемались и вас ищут. А может и стражу уже всполошили. Не важно. Я о чём с вами поговорить-то хотел, Никита Васильевич. Мне известно, что покойный князь, Дмитрий Григорьевич, умышлял против великой княгини Долгоруковой. И даже едва не преуспел в этом.
— Это вы убили его светлость?
— Увы. Не успел. Очень хотел. Вот не поверите, был уже готов ударить, но кто-то меня опередил.
— Князь Долгоруков.
— Да какая разница. Считайте, что я.
Дьяк посмотрел на меня внимательным взглядом, но при этом с такой непроницаемой мордой-лица, что и не поймёшь, поверил или нет. Впрочем, это и не важно.
— И чего вы хотите от меня.
— Вот, правильно, что вы не отрицаете причастность покойного князя к покушениям на великую княгиню. Я это к чему, Никита Васильевич. Если у его наследника та же дурная мысль в голове засела, вы уж вразумите его, что если он даже косо посмотрит в сторону Марии Ивановны, то я его порешу. Уж на этот-то раз, никого вперёд себя не пущу, и лично оторву ему башку. А за одно и вам, Никита Васильевич. И, да, вы живы, только ради того, чтобы вразумить молодого оболтуса. Вот собственно говоря и всё, что я хотел вам сказать.
Вообще-то не всё. Сегодняшняя моя ночь посвящена дьякам. И намерения по отношении к ним у меня совершенно одинаковы. Ну да, так и есть, Вишняков обзавёлся своим «Поводком». Я бы его грохнул прямо сейчас. Вот, как-то не страдаю всепрощением, и ничуть не сомневаюсь, что он причастен к похищению моей сестры. Но дьяк занимает при молодом князе то же положение, что и при его батюшке, а потому не мешало бы узнать его позицию по отношении Марии, ну и не приписывают ли они мне убийство Дмитрия Григорьевича. Убить же, я его теперь могу в любую секунду.