Шелест 4
Шрифт:
— Можете начинать рассказ, — заходя мне за спину и вооружаясь ножом, предложил Успенский.
— Согласен, глупо терять время, — купируя боль, согласился я. — Меня вызвали на Заситинский редут к якобы умирающей от яда Голицыной. Как только я оказался во дворе, мня сходу атаковали двое одарённых, рангом повыше моего, а после ещё и третий подскочил, и лишил сознания. Кстати, Иван Артёмович, ничего не слышали о методе наносить узоры на обеспамятевшего. Я полагал, что им обладаю только я.
— Вообще-то, этой проблемой озабочены уже не первый век. Одевайтесь, — закончив с амулетом, велел он. — Не сказать, что занимались так уж плотно, но время от
— Ясно, — опуская рубаху произнёс я.
— Так это что же получается, Голицына вас под молотки пустила? — предположил Успенский.
— Нет. Её подставили, — млея от того, как чешет мне спину Мария, возразил я.
Как ни быстр был наш дьяк, набивший руку в установке «Поводков», комары до меня всё же добрались и изрядно покусали. Вообще-то, это не похмелье, так что вполне можно было избавиться от этой неприятности с помощью «Лекаря». Но так оно куда приятней. Причём нам обоим.
К тому же, я буквально физически ощущал, желание Долгоруковой прижаться ко мне всем телом, расцеловать и не только. Как впрочем и то, что она готова меня прибить. Причём не из-за того, что попался в ловушку, а за то, что вообще отправился к Голицыной по первому зову.
— Была мысль у царя запереть меня в какой-нибудь глуши, чтобы я на благо империи трудился, создавая новые плетения, — продолжил я рассказ.
— То есть, вы просто пропали бы, и все шишки на Елену Митрофановну. Лихо. И ведь Мария Ивановна в это поверила бы, — покосился Успенский, на покрасневшую Долгорукову.
— Это факт, — согласился я, и продолжил. — Однако, я сумел убедить царя, что нахождение подле великой княгини фаворита, подвластного его воле, куда полезней. Кстати, пришлось кое-чем пожертвовать. Обидно, хотя и не смертельно. Но иначе не получилось бы убедить царя в том, что я полностью под контролем.
— И много пришлось отдать? — это уже Мария.
— Скрыл только то, о чем они с Шешковским ни сном, ни духом.
— Я так понимаю, что о волколаках вы так же рассказали? — уточнил Успенский.
— Увы. Как вы и говорили скрыть подобное попросту нереально. Поэтому я был вынужден рассказать им и это, пусть и в сильно урезанной версии. Хотя даже это даст царю порядка трёх сотен зверей в год.
— Ого. Серьёзно.
— Есть такое дело. Но иначе было не объяснить такого числа волколаков, и оставалось бы только прорываться из дворца, вступая в открытое противостояние. А это не входило в наши планы в принципе. Впрочем, у нас в любом случае будет неоспоримое преимущество, поэтому я посчитал, что это приемлемая плата за спокойные пару лет. А там мы уже уйдём так далеко, что никому нас не догнать и не задавить.
— Расслабляться нам не придётся ещё долго, и даже дольше. Как гласит одна старинная мудрость — «если вы проснулись и поняли, что у вас нет проблем, пощупайте нет ли над вами крышки гроба».
— Трудно не согласиться, — благодарно кивнув Марии, подобрал я кафтан. — Кстати, Иван Артёмович, удалось выяснить откуда у турок так много сильных одарённых?
— Удалось. У осман не так как у нас, когда каждый в своей вотчине хозяин, а абсолютная монархия. Все волколаки принадлежат султану. Обратившийся может сам сдаться судье, и тогда его семья получит награду. Скрывшие волколака родственники подлежат серьёзному наказанию. Это распространяется и на вассалов турок. Османы же выбирают сильных одарённых, воспитывают их соответствующим образом и вкладываются в рост их дара.
—
— Отчего же. Если об этом неизвестно широким массам, это не значит, что не знают и во дворце. Мне за последний месяц удалось узнать многое не только о турках, но и о том, как дела обстоят в России. Будь у наших противников подавляющее преимущество в сильных одарённых, нас уже давно нагнули бы.
— То есть, Россия выдерживает паритет сил?
— Именно. Причём, благодаря системе образования, у нас подбор кадров поставлен куда лучше чем у турок. Следы сильных одарённых за которыми никто не стоит по окончании гимназии теряются. Они изолируются и проходят особое воспитание и обучение. Полагаю, что те трое спеленавшие вас, как раз из их числа.
— На них тоже накладывают «Повиновение»? — предположила Мария.
— Это вряд ли. Им ведь нужно развивать дар, а способ обойти барьер узора появился всего-то три года назад. Соответствующее воспитание и убеждение вложенные в голову, процесс довольно длительный и сложный, но в итоге привязывают ничуть не хуже «Повиновения» или «Верности». Когда человек верит во что-то всем сердцем, тогда и толку куда как больше.
— Согласен. Главное суметь вложить в голову подростка нужные тебе мысли, дать им там закрепиться и перерасти в убеждения. При таком раскладе рядом с тобой окажется не раб, а верный соратник, — поддержал его я.
— Хочешь сказать, что мне необходимо брать систему образования в свои руки и заниматься воспитанием молодёжи в нужном ключе? — посмотрела на меня Мария.
— Причём уже сейчас, не оставляя этот вопрос на потом. Вспомни опыт Софьи Алексеевны Романовой. Умная была правительница. Только сразу говорю, я этим и близко заниматься не стану.
— На тебя хоть какие узоры наложи, твоя лень неистребима, — вздохнула она.
— Ага. Я такой, — кивнув согласился я, и уже к Успенскому. — Погодите, но если в России так налажен отбор сильных одарённых, то отчего же тогда царь не врежет шведам, ливонцам и иже с ними полякам?
— От того, что в европейских державах та же система отбора, и по сильным одарённым у нас паритет.
— Но ведь одарённых у нас больше.
— А о том, что монархия у нас самодержавная только номинально, вы уже позабыли, Пётр Анисимович? Князья тоже не дремлют, и тянут на себя одеяло. Но с того момента как появился способ обращения в волколаков, позиции царя начали усиливаться. Полагаю, что уже к весне следующего года, его величество получит серьёзный перевес в сильных одарённых, после чего Швеция, Ливония и Польша запросят мира, а Турция так ничего и не начнёт. Впрочем, после того как вы передали царю секрет волколаков, полагаю всё закончится куда быстрее. А у нас времени стало значительно меньше. И в этом плане, ваше высочество, хорошо, что император полагает, будто полностью контролирует вас.
— Как и то, что Батал-паша никуда не делся, угроза его наступления на Азов сохраняется, а на море хозяйничает османский флот. Полагаю, что в этой ситуации, его величество всё же предпочтёт оставить руки Марии Ивановны развязанными, — дополнил я.
— Согласен. Но это дела, дальней перспективы. Полагаю, что на этом пока всё, — подытожил Успенский.
Повисла неловкая пауза, дьяк имел амулет портала, но даже не подумал уходить самостоятельно. Правильно в общем-то и делает. Он конечно полагает, что благодаря своей особенности я могу противиться узору, но полностью не доверяет, а потому и оставить меня наедине с великой княгиней не может.