Шелест 4

Калбазов Константин Георгиевич

— Ваше величество, не стоит вмешивать сюда мою семью. Вы можете думать, что взяв их в заложники ухватите меня за причинное место. Но правда заключается в том, что если вы так поступите, то знайте — ваши проблемы только начинаются. Закончил разговор.

Я сорвал с уха амулет, и передёрнул плечами, от отвращения к самому себе, мурашками пробежавшемуся по спине, и вставшим холодным комом в груди. Нет, этого грёбаного государя нужно кончать. А то эдак я сам себя изведу от чувства вины перед ним.

Амулет вновь завибрировал, а через короткий промежуток времени опять. Но я так и не ответил. Мария слушала наш разговор нацепив

на ухо «Приёмник» царя. После того как я прервал разговор она какое-то время ещё послушала о чем идёт речь в кабинете Романова, после чего сделала успокаивающий жест.

— Выдыхай, Петя. Шешковский отговорил государя от ареста твоей семьи. Сказал, что подумает над тем, как действовать, и посоветуется с теми, кто обладает более полной информацией по Азову.

Я благодарно кивнул ей, и глубоко вздохнул, успокаивая нервы. Моих сейчас никто трогать не собирается. Вот и славно. Пока обожду с эвакуацией. Поглядим, до чего додумаются царь-батюшка с дьяком. А чтобы не доверяться во всём Успенскому, я пожалуй воспользуюсь комплектом «Поводка» Марии, и посажу за круглосуточную прослушку своих бойцов, которым у меня доверия куда больше. Опять же, информацию буду получать из первых рук.

— Здравствуйте, Иван Артёмович, — встретил я Успенского, вошедшего в рабочий кабинет Марии.

— Моё почтение, Мария Ивановна. Пётр Анисимович, — приветствовал он нас.

— Как так вышло, что Шешковский уже всё знает, а мы не в курсе настолько, что Пётр едва не угодил в очередную ловушку? — сердито поинтересовалась Долгорукова, вместо приветствия.

— Увы, ваше высочество, но «Поводок» это не панацея. Как я и говорил Петру Анисимовичу ещё два года назад, Шешковский не оставил попыток взять его в оборот. Просто, когда я ушёл в легальную область, он озадачил сбором информации другого. Есть у Степана Ивановича такая привычка, ставить задачу одному из экспедиторов по важному направлению, и отпускать в свободное плавание. Вот и работал Быков сам по себе на результат, всеми до поры позабытый да позаброшенный.

— То есть, при ограниченном штате экспедиторов, на меня выделили отдельного человека. И не отозвали его даже после того, как я получил узор? — искренне удивился я.

— Ну, во-первых, не стоит принижать значимость вашей фигуры, Пётр Анисимович. Во-вторых, вы ведь не сами по себе, вокруг вас хватает другого народа. Так что поле для работы обширное. Ну и в-третьих, мой уход со службы, и явные успехи великой княгини, вроде как сумевшей закрепиться в Азове. Вчера вечером на доклад Шешковскому заявился Быков. Мужик дельный, но немногословный. Как подозреваю он просто сложил перед Степаном Ивановичем кипу исписанных бумаг, и ушёл. Обычно, он излагает всё настолько обстоятельно, что вопросов не возникает. С утра дьяк отправился к его величеству с докладом, и рассказал о том, что имеет сведения о том, что вы, Пётр Анисимович, скрыли от царя целый ряд плетений. Ну к примеру, укрепляющее дерево до прочности отличной стали, или улучшенное плетение «Портал», требующее вдвое меньших затрат Силы, да ещё и открывшаяся возможность для перехода четверых человек. «Маяк», тот же. Или дельтапланы, на поверку оказавшиеся если не совершенным оружием, то уж точно весьма грозным.

— То есть, вы проморгали экспедитора Тайной канцелярии? — спросила Мария.

— Увы, ваше высочество, на всякого хитреца, найдётся другой хитрец. А всё тайное рано или поздно становится явным. В своё

оправдание могу сказать лишь то, что Быкову всё же удалось вызнать не так уж и много. Только то, что было на поверхности, и без того дошло бы до Шешковского, если не в форме доклада, то в качестве слухов. Словом, Быкову было что доложить начальству. А ведь его величество отдал вам, Пётр Анисимович, прямой приказ извещать его обо всех новинках, и столь же прямо спросил, есть ли у вас ещё что-либо. Обладатель «Повиновения» не может проигнорировать прямой приказ, он из кожи вон вылезет, чтобы выполнить его. Уж это-то я знаю на собственном опыте.

— Словом, меня вычислили.

— Именно. Как только мои слухачи поняли, что дело пахнет гарью, поспешили ко мне с докладом, а уж я остановить вас.

— Ясно. Полагаю, что теперь они потребуют от её высочества передачи меня в руки Тайной канцелярии, — я посмотрел на Долгорукову.

— И получат отказ, ввиду отсутствия за тобой доказанных преступлений против престола и устоев империи.

— А волколаки? — возразил я.

— В этом случае я могу раскрыть их манипуляции с местами Силы? Полагаешь другим князьям понравится монополия императора на столь ценный актив.

— Но тут и у вас рыльце в пушку, ваше высочество, — возразил я.

— Так и есть. Вот только император в этом случае теряет существенно больше, чем приобретает.

— То есть, он даже не исключит вас из списков престолонаследников? — с искренним удивлением глянул я на Марию.

— Именно, — подтвердила она.

— Как-то сомнительно, чтобы он вот так, запросто, проглотил шантаж.

— А он и не проглотит. Но какое-то время у нас есть. Иван Артёмович, отслеживайте обстановку круглосуточно, — приказала она, давая понять, что приём окончен.

— Так и делаем, ваше высочество, — заверил её дьяк.

После чего поклонился, и покинул кабинет. Мария же вперила в меня осуждающий взгляд.

— Петя, мы вроде решили пожениться, а ты опять, на вы и шёпотом.

— Брось Маша. Я будущий княжич консорт, без притязаний на княжеский стол и без реальной власти. Ты великая княгиня Долгорукова, властительница Азовского княжества. Так что, я обязан выказывать тебе уважение, ибо всего лишь муж. Главный в семье, но не во власти.

— И прямо-таки демонстративно не желаешь приближаться к ней.

— Уволь, Машенька…

Шешковскому понадобились всего лишь сутки, чтобы подготовить ответ зарвавшемуся нахалу. Который мало того, что почти год водил за нос государя, так ещё посмел дерзить и грозить ему. Подобное никому не спустится. И коли кто-то решил, что Дикое поле достаточная преграда, чтобы чувствовать себя в безопасности от монаршего гнева, то он сильно ошибается…

— Вот значит как. Готовят отряд одарённых для удара прямо по дворцу, — хмыкнула Мария, когда Успенский сообщил ей о намерениях императора.

Признаться, меня насторожило то, что дьяк на час припоздал с докладом. Потому что мы с Долгоруковой уже знали об этом. Но как оказалось, моя подозрительность возникла на ровном месте. У меня-то за прослушкой сидят бойцы, и сообщают напрямую. А Тайный приказ успел обрасти бюрократией, и время реакции там дольше. Да и у Ивана Артёмовича забот на порядок больше. Так что, нормально сработал, чего уж там.

А вот мы едва не прокололись.

— Я вижу, Вас это не сильно удивляет, ваше высочество, — после короткой паузы, произнёс Успенский.