Шелк

Хансен Эва

Быть желанной — значит постоянно стараться соответствовать. Это, конечно, подстегивает, но куда лучше купаться в любви и заботе, пусть и жесткой. Ей тоже приходилось соответствовать растущим требованиям Магнуса, но, пребывая постоянно в его руках, Фрида тем не менее не была рабыней, скорее партнером, пусть младшим, но вовсе не сексуальной игрушкой.

Магнус не только не ограничивал ее передвижения и не регламентировал время пребывания вне дома, но и сам временами напоминал:

— Нечего ко мне липнуть, живи сама.

Она

даже от квартиры напротив его квартиры не отказалась, это была ее тихая гавань, куда можно уйти, чтобы просто побыть одной.

Куда-то уходил или уезжал и сам Магнус, он не рассказывал, она не спрашивала.

До конца лета стоял закрытым офис, в сентябре предстояло решить, будет ли она пытаться реанимировать следовательскую деятельность или все же бросит, остановившись на разовых операциях по договору. Это советовал Магнус.

В общем, Фриде из трех подруг повезло больше всех.

У Линн жизнь основательно отравлена ревностью и тайнами Ларса. Фрида понимала, каково подруге: живет, словно движется без фонаря в темном лесу, никогда не знаешь, что за зверь за каждым кустом. Она уже поняла, что Ларс не рассказал жене о знакомстве с Мрадо. Недоумевала почему и даже попросила Магнуса посоветовать Юханссону поведать жене о походе в клуб.

Реакция была неожиданной:

— А ты откуда об этом клубе знаешь?

— Была однажды с Густавом.

— Ты…

— Нет, успокойся, только посмотрела, увидела там Петру с Адлером, ужаснулась и едва не порвала тогда с Густавом.

Магнус пробурчал:

— Зря не порвала.

— Думаю, тогда мы бы оставались просто друзьями.

— А мы и так просто друзья уже больше семи часов. Иди ко мне, дружбе сегодня пора перерастать во что-то более сексуальное. А Ларсу ничего советовать не буду, он большой мальчик, справится сам.

— Но недоверие способно разрушить любовь!

— Фрида, до чего же я люблю, когда ты голенькая начинаешь философствовать. Оставь в покое Юханссонов, займись мной.

Конечно, Магнус прав: это дело Юханссонов и только их, но Фрида сочувствовала Линн.

Сочувствовала она и Бритт, как выяснилось, зря. Просто Фрида благодаря собственному опыту знала, что такое попасть во власть Густава. Сначала Бритт с удовольствием играла роль сексуальной игрушки, даже минет на крыльце сделала. Она не выходила из дома, покорно расхаживала голышом, выполняла любые команды и требования Густава, соглашалась на любые фантазии.

А потом произошло что-то немыслимое. Даже сам Густав не понял, как и когда они поменялись ролями. Нет, Густав не ходил дома раздетым и не забросил работу в угоду американке, но фантазии Бритт оказались куда более смелыми, а она сама изобретательнее своего «хозяина». Постепенно уже она, а не Густав диктовала, как и где заниматься сексом, за что и как пороть, какими девайсами пользоваться. Произошло то, что категорически не рекомендуется в БДСМ — нижняя взяла верх.

Бритт

не одевалась в черную лайкру и не брала в руки плеть, она оставалась послушной рабыней, якобы готовой на все, только вот это «все» придумывала и диктовала она сама. Густаву оставалось играть роль хозяина по написанному ею сценарию. Сначала нравилось, постепенно привык.

Самое большое удовольствие для мазохистки — получать ту боль, которую желаешь.

Бритт оказалась махровой мазохисткой и вынудила Густава причинять ей боль по ее же усмотрению. Он и не заметил, как попал под каблук своенравной американки.

Больше всего веселилась, осознав такое положение дел, Фрида.

— Бритт, ты потрясающая! Превратить Густава в сексуальную игрушку…

Подруга скромно опускала глазки:

— Что ты! Я послушная кукла, только очень хрупкая и капризная. У нас взаимопонимание, он мной пользуется столько, сколько я хочу и как хочу, к обоюдному удовольствию. Почему ты так не могла?

— Мне и с Магнусом хорошо.

— Это я вижу, расцвела…

Но до того произошли некоторые события.

Проблемы возвращаются

Кевин явился в кабинет Вангера без приглашения и просто плюхнулся на стул с мрачным видом. Даг вскинул на него глаза:

— Что?

— Нашли труп Торстейна.

— Жалеешь, что не удалось самому пристрелить или придушить? Где нашли?

— Рыбак зацепил на удочку возле Скарпё.

— Где?

— И пролежал этот труп в воде долго, с того времени, как из машины вывалился. Просто искали чуть подальше.

— Та-ак… — Теперь Вангер отложил в сторону бумаги, которыми занимался. Это уже серьезно. — Как опознали?

— Торстейн это, все приметы сходятся. Конечно, Ларс сейчас приедет на опознание, но можно не сомневаться: на сей раз с той стороны острова, где надо, и родинка на левой ключице есть.

— Ты уже видел?

— Нет, Петер сообщил и фото по электронке скинул.

— Кто это Петер?

— Полицейский, с которым вместе на Скарпё…

Договорить не успел, Даг буквально взревел:

— Вы пересылаете электронной почтой материалы следствия?!

— Но фотографии с места происшествия все равно появились в Сети.

— Как это? Кто разместил?

— Там был кто-то из журналистов.

Больше преступников Вангер не любил только журналистов. Первых он хотя бы имел право подозревать, задержать, посадить в камеру, а потом передать суду. Со вторыми сладу не было вообще, один любопытный журналист мог испортить результаты месяцев работы. Ради сенсации они готовы раскрыть тайны, которые в интересах следствия раскрывать никак нельзя. Конечно, прессе можно запретить освещать какое-то дело или размещать фотографии, если публикация будет мешать следствию, но для этого нужно успеть раньше журналистов, а такое бывает не всегда.