Шелк

Хансен Эва

— А здесь нельзя? — рассмеялась Фрида, пытаясь натянуть брюки прямо на голое тело.

— А это зачем? Так даже интереснее. Фрида, представляешь, как здорово: длинный толстый свитер, а под ним ничего. Кстати, надень мою футболку, в шкафу есть длинные. И ничего больше, ладно?

Она мылась в душе и думала о том, что с Густавом начиналось похоже. Так, да не так, Густав брал, Магнус пытается соблазнить, хотя тоже ненасытен и властен. Чего не хватало Бритт? Не может быть, чтобы Магнус не удовлетворял ее как мужчина, позволь, так он будет брать

тебя не три раза, а куда чаще. Или он с подругой просто не желал этим заниматься?

Из душа вышла действительно в его футболке, едва прикрывавшей ягодицы.

Магнус внимательно оглядел, сделал знак, чтобы повернулась спиной.

— Наклонись.

— Магнус!

— Я хочу тебя разрисовать и прикидываю, что бы такое поместить сзади. Ладно, пока займемся грудью. Снимай футболку и вставай сюда. Руки назад и стой смирно, не то накажу, завяжу глаза, заткну рот и выпорю. Впрочем, это я сделаю и так. Ладно, стой смирно и не подглядывай. Голову вверх, чтобы не мешать.

Магнус рисовал что-то на ее груди, было щекотно, Фрида попыталась елозить, получив замечание и шлепок по попе:

— Сказал же, чтобы стояла смирно! И не коси глазами, мне косая не нужна.

Фрида замирала, но потом снова начинала шевелиться:

— Магнус, щекотно же!

— Терпи.

Грудь от прикосновений фломастеров и его рук вздыбилась, внутри росло возбуждение. Почувствовав это, Магнус насмешливо посетовал:

— А мне каково, возиться с вот этим и этим? — Его пальцы покрутили один, потом второй сосок, ввергнув Фриду в состояние, близкое к оргазму.

— Магнус, перестань!

— Я только начал. Нравится? — Он повернул Фриду к зеркалу.

На груди расположились два краба — один сверху, второй снизу, обхватывающие клешнями соски.

— Ты здорово рисуешь.

— Нет! Не люблю, когда льстят или врут. Я рисую плохо, но вполне сносно, чтобы не оставить на твоем теле и местечка свободного. Но на сегодня хватит. С меня хватит.

— С меня тоже…

Со следующего дня они предварительно выбирали картинку и обсуждали ее, потому Фрида начинала елозить заранее. Понимать, что вокруг твоего ануса и дальше начнет двигаться фломастер, а потом кисточка, чтобы превратить пикантную часть тела в какую-нибудь бабочку или целую картинку, само по себе чувствительно.

Магнус начал размещать фотографии своих «работ» в Интернете, конечно, ни лица Фриды, ни каких-то деталей, по которым можно было бы узнать ее или квартиру, не было. Сначала Фрида противилась фотографированию, но потом поняла, что, даже выполненные лучшими красками и обильно покрытые лаком, рисунки смываются и стираются. Терять их жаль, вот и пришлось подставлять попку сначала под фломастер, а потом под фотообъектив.

Кроме того, лак сильно стягивал кожу, а без закрепления с картинкой можно ходить только голышом и ни к чему не прислоняясь. Магнус быстро рисовал, они любовались, фотографировали и отправлялись в душ.

— Нерентабельное занятие, — смеялась Фрида.

— Глупенькая,

для меня главное сам процесс рисования, когда ты стоишь смирно и не противишься ни тому, что я подробно изучаю твое тело, ни тому, что я касаюсь пикантных мест, ни тому, что возбуждаю, как хочу. Вовсе не обязательно вставлять внутрь всякую дрянь, особенно железную. И пороть тоже необязательно каждый день. К боли можно привыкнуть, она перестанет возбуждать, придется усиливать, а делать это бесконечно нельзя. А легкие прикосновения, например, кисточки, заставляют тебя выгибаться дугой.

— Магнус, а как те, кого расписывают прилюдно? Что чувствуют и почему спокойны они?

— Там нет задачи возбудить. Ну-ка, повернись, сейчас у нас змейка обовьется вокруг ноги и заберется туда, куда потом заберусь я.

Фрида терпеливо поворачивалась…

А еще они занимались сексом в самых непредсказуемых местах. Минет в машине казался обычным делом. Конечно, опасения попасть в полицию за нарушение общественного порядка возбуждали, но они быстро поняли, что удовольствие того не стоило. Магнус нашел выход: он включал проектор или 3D телевизор, они надевали очки и занимались любовью в саванне рядом с рычащими тиграми, на крыше небоскреба или на краю водопада.

Детские игрушки? Но разве то, чем с Густавом занималась Фрида, а теперь Бритт, лучше? По крайней мере у нее не было вздувшихся рубцов на спине, не болели внутренности и суставы. Боль была, но дозированная, не на грани переносимого. Секс был частый, и подчинение тоже. А вот унижения не было.

Густав любил ее тело, постоянно об этом твердил и использовал.

Магнус тоже любил и тоже использовал. Но любил иначе — изучал каждую клеточку, заботился, ухаживал, делал массаж, разрисовывал. Магнус знал состояние ее тела лучше нее самой, потому они бегали по утрам (Фрида вспоминала Линн, для которой пробежка по лестнице Последнего Гроша была ритуальной), ходили в зал, плавали…

Ее образ жизни изменился вдруг, и при этом незаметно.

С Густавом Фрида никогда ни о чем, кроме секса, не говорила. С Магнусом у них нашлись тысячи общих интересов, он учил ездить на мотоцикле, она его правильно держать оружие во время стрельбы, он ее — компьютерным премудростям, она его — любить поэзию… Вместе готовили всякую всячину (Фрида забыла о существовании полуфабрикатов), вместе смотрели фильмы, рисовали картинки, гоняли на мотоцикле или отправлялись в маленький домик в лесу, чтобы покормить комаров…

Или, например, в секцию скалолазания, где Магнус довольно невежливо советовал Фриде не тащить свою задницу, а подтягиваться на руках, подсаживал снизу и даже основательно шлепал.

Конечно, все это не сразу, Фриде пришлось привыкать к новому образу жизни, который очень нравился. Она похорошела, и дело не только в физической нагрузке или свежем воздухе, лучший пластический хирург и косметолог для женщины — забота и любовь мужчины, который рядом. Именно забота, а не постоянное желание.