Шелк

Хансен Эва

Магнус расхохотался:

— Это я могу.

Взволнованную Фриду он просто взял за руку и повел прочь.

— Что тебе сказали?

— Фрида, тебе очень мешали твои критические дни?

— Нет, о чем ты? Их просто не было в прошлом месяце и в этом тоже.

— Теперь будут! Но может и не быть, если мы не будем пользоваться презервативами или будем заниматься сексом реже двух раз в сутки.

— Что?!

Он остановил ее прямо посреди улицы, взял лицо в ладони, поцеловал в нос и рассмеялся:

— Густав просто поил тебя какой-то дрянью,

чтобы была в боевой готовности постоянно. Перестанешь это принимать — все наладится.

Прохожие старательно обходили пару, не желая мешать. Магнус обнял Фриду за плечи и повел домой, растолковывая по дороге:

— Ты принимала какие-нибудь таблетки?

— Да, противозачаточные.

— Он давал?

— Да.

— Зачем, если секс чаще раза в сутки, то у него детей не может быть. Это были таблетки, чтобы у тебя не работали яичники.

— Откуда ты все знаешь?

— О таблетках? Врач только что объяснила, отругав сначала тебя, потом меня. Фрида, но ты поняла, что лучшее противозачаточное средство — секс со мной несколько раз за сутки?

— Сумасшедший.

— Нет, предусмотрительный. Пойдем поскорее домой, не то можем не выполнить предписание.

Магнус чувствовал себя отвратительно. Фрида была с ним и где-то далеко одновременно. Они занимались общими делами, вместе готовили еду, отдыхали, спали в одной постели, но ее что-то сдерживало.

И это самое ужасное — понимать, что она с тобой словно из благодарности или чувства долга, казалось, поддавшись тогда, Фрида считает себя обязанной продолжать отношения. Он пытался завоевывать девушку каждый день заново, никак не упоминал ни Бритт, ни Густава, убеждал, что всегда хотел именно того, что есть между ними.

Магнус — да, Фрида — нет.

Наконец парень решил, что просто нужно перестать давить. А еще лучше — вообще устраниться хотя бы на время. Неделя, да еще сгоряча, когда Фрида была обеспокоена своими женскими проблемами и разрывом с Густавом, не в счет.

— Фрида, я уеду на пару месяцев.

— Куда?

— С приятелями в Норвегию, там есть работа. Собирался позже, но потороплюсь.

— Возьми меня с собой. Я пригожусь, мясо жарить уже научилась, — попробовала пошутить девушка.

— Тебя? Вообще-то я хотел освободить тебя от себя, чтобы ты могла подумать.

Она даже растерялась:

— Почему освободить? О чем я должна подумать?

— Иди ко мне, — позвал Магнус, притянул к себе, уткнулся носом в волосы. — Ты словно прирученный ежик — чтобы погладить, нужно долго ждать, когда опустятся иголки. Я понимаю, что тебе со мной тяжело, ты только из благодарности, не хочу давить, а потому думаю просто дать тебе время и возможность разобраться во всем без моего присутствия.

Она попыталась что-то сказать, но Магнус прижал палец к губам:

— Тсс! Дослушай. Если ты вернешься к Густаву или просто уйдешь от меня, не обижусь, все пойму правильно. Мне с тобой очень хорошо, Фрида, но вынуждать терпеть себя не буду.

— Магнус, это то, чего я боюсь.

— Что?

— Ты

считаешь, что я с тобой из-за одиночества, из-за того, что рассталась с Густавом, из-за Бритт. Но это не так. Никакой Густав не смог бы заставить меня спать с тобой, не пожелай я этого сама. Молчи! — Она закрыла Магнусу рот рукой. — Я слушала, теперь слушай ты. Не из благодарности все это. Я больше всего боялась именно такого — что ты не поверишь, решишь, что я чувствую себя обязанной. Чувствую и благодарной, и обязанной, но совсем не из-за Густава.

Фрида вдруг обхватила его за талию, прижалась к груди.

— Магнус, ты мне нужен потому, что это ты. И я не знаю, как тебя в этом убедить, все время боюсь, что ты не поверишь. Понимаешь, ты был откровенен с самого начала, а я?.. Конечно, с моей стороны все выглядит словно либо месть Густаву, либо благодарность тебе, даже Бритт так восприняла. И я не знаю, как доказать тебе, что это не так.

Магнус тихонько рассмеялся:

— Просто будь рядом и не топорщи иголки, как ежик. Ты тянешься ко мне и словно сама себя останавливаешь.

— Так и есть. Все время думаю, что ты мне не поверишь.

— Так и есть, не верю!

— Что?

— Докажи. — Магнус оттеснял ее в комнату, снимая футболку.

— Магнус!

— Знаешь, что меня радует? Ты ни разу не назвала меня Густавом. Это же нам явно мешает. — Его руки уже уложили ее на кровать и освобождали от джинсов.

Фрида стаскивала футболку с него.

— Садись сверху, я хочу видеть тебя всю. Ты лучше всего выглядишь вообще без одежды.

Она даже не вздрогнула, хотя Магнус повторял слова Густава. Густав действительно ушел, исчез из жизни Фриды, оставшись странным воспоминанием. Она испытывала к бывшему любовнику благодарность за раскрепощение и учебу, но не больше. Густав прошлое, ее настоящее связано с Магнусом, о будущем Фрида старалась не думать, да и вообще думать не получалось, ее захватывала волшебная волна, такая желанная и горячая…

Ванильный секс, безо всяких дополнительных приспособлений, без порки и боли, только желание… Кто сказал, что это хуже? Бритт бы заявила, мол, каждому свое.

Фрида испытала иное, многое испытала, и поняла, что ей лучше вот так — без мучений, даже добровольных. Наверное, нужен был Густав, чтобы понять, что ей ближе Магнус. Хотя Магнуса белым и пушистым тоже не назовешь: и грешков немало, и секс чумовой, и извращениями балуется.

Когда лежали, отдыхая после бурного оргазма, Фрида вдруг поинтересовалась:

— Магнус, ты Бритт порол?

Тот покосился на прижавшуюся всем телом подругу:

— Ностальгия по плетке? Плеть не использую, не люблю красные полосы на нежном теле. А вот флоггером могу так отходить, что сесть не сможешь. Желаешь попробовать?

Фрида тихонько рассмеялась:

— Да…

— Хорошо, потом не жалуйся. Могу связать и подвесить, если очень неймется.

— А Бритт…

Он не дал договорить:

— Бритт только порол, ей плеть нравится больше всего. И давай забудем об этом, ладно?