Шелкопряд

Зан Тимоти

— Мы попытались увеличить отверстие, чтобы ворота смогли открыться, — сказал он полковнику. — Очищенный участок позволяет заметить, что створки открываются наружу.

— Гм… — Мередит кончиками пальцев ощупал несколько сантиметров гладкой поверхности. — Слишком гладкие для штуковины, которая так долго пробыла под землей.

— Похоже, прядильщики строили на века, — обронил подоспевший Перес.

— Угу. — Полковник развернулся и огляделся по сторонам. — Ну что ж, надо заняться расчисткой. Сержант! Давайте сюда землекопов. И пошевеливайтесь!

Подтянулись солдаты

с лопатами, и через пару минут две дюжины мужчин исчезли в густом облаке пыли. Так как рыхлая земля легко поддавалась, работа двигалась быстро. Ворота были шириной в пять метров. Если пропорции соответствовали земным, высота должна была быть не менее внушительной. На раскопки мог уйти целый день. Но на самом деле ворота оказались не выше четырех метров, так что через час все было кончено.

Мередит сфотографировал расчищенные ворота со всех сторон.

— И что дальше? — спросил Перес. Полковник обернулся к Хафнеру:

— Что вы предлагаете, доктор? Как нам открыть их?

— Посмотрим. — Хафнер приблизился к тонюсенькому, величиной с волос, зазору, разделявшему совершенно одинаковые створки ворот, и бережно коснулся затейливого рисунка, который был выгравирован на полутораметровой высоте. — Очевидно, это и есть нечто вроде замка или дверной ручки. Проблема в том, что… кажется, она не собирается двигаться ни в какую сторону.

Мередит тоже попробовал сдвинуть резьбу.

— Гм… Вы думаете, они завалили вход намеренно?

— Трудно сказать.

Хафнер отступил на несколько шагов и осмотрел нижнюю часть ворот.

— Сам холм похож на естественное аккумулятивное образование. Сначала пыль и песок скапливались с подветренной стороны какого-то препятствия, а потом обрастали все новыми и новыми слоями, пока не превратились в огромную насыпь.

— Значит, вы считаете, что они и не собирались прятать вход? — спросил Перес.

— Нет, не думаю.

— То есть логично будет предположить, что и ворота не заперты, — сделал вывод Перес. — Что мы испробуем для начала — кувалду или динамит?

— Зачем мелочиться? Может, бросим небольшую атомную бомбу? — огрызнулся Хафнер. — Уж жахнет так жахнет. Дешево и сердито.

— Я вовсе не имел в виду взорвать ворота, — кротко сказал Перес. — Неужели парочка взрывов способна разрушить то, что простояло целым и невредимым многие тысячелетия? Просто я подумал, что в замковое устройство мог набиться песок. Можно попробовать удалить его.

— Вот это да! — Хафнер почувствовал себя идиотом.

— Может, и стоит попробовать, — пробурчал Мередит, вглядываясь в резьбу.

— Правда, щель между этой штуковиной и воротами настолько мала, что вряд ли туда мог забиться мусор.

— И все-таки давайте сначала испробуем что-нибудь полегче, чем динамит, — сказал Хафнер, когда полковник уже замахал одному из солдат.

— Например?

— Флористо-водородную кислоту. Мы можем впрыснуть ее в зазор или залить сверху. Она удалит пыль, но на сам механизм не повлияет.

Мередит согласился, так что поле битвы осталось за Хафнером. На то, чтобы достать из ящика с реактивами склянку с кислотой и обильно опрыскать замок, Хафнеру потребовалось

всего несколько минут. Он подождал, пока кислота проникнет во все потайные отверстия, а потом снова попробовал отпереть. На этот раз замок немного сдвинулся вверх. Новая порция кислоты, несколько осторожных постукиваний старательским молотком — и вдруг замок щелкнул. Хафнер повернул его влево на сто восемьдесят градусов, и раздался новый щелчок…

Ворота зашуршали — так шуршит гравий под паровым катком — и стали медленно разъезжаться, распахиваясь наружу.

— Ложись! — рявкнул Мередит.

Отбегая от надвигающихся гигантских дверей, Хафнер налетел на одного из солдат и, сбитый с ног, рухнул в пыль. За воротами открылся темный тоннель, полого уходящий в земные недра. Всматриваясь в глубину тоннеля, Хафнер не увидел ничего опасного и уже собирался встать на ноги и сказать Мередиту, что можно идти. Но солдат вцепился в него железной хваткой, и, тяжко вздохнув, ученый вынужден был остаться на месте.

Он не замечал слабого гудения механизма, пока не наступила тишина — ворота окончательно раздвинулись, превратившись в продолжение параллельных стенок тоннеля. Находившаяся где-то сзади машина зажгла прожектора, которые начали методично обшаривать тьму, тут и там наталкиваясь лишь на тускло блестевший металл.

— Ладно, ребята, вольно, — окликнул людей Мередит.

Солдат перестал удерживать ученого, и Хафнер, поднявшись на ноги, повернулся к полковнику. Только теперь он заметил за своей спиной двойное оцепление. Лежавшие ничком солдаты тоже вскочили и, встав на одно колено, заняли боевые позиции, направляя оружие в сторону черной дыры тоннеля. «О Господи, — подумал Хафнер и задрожал. — А что, если прядильщики оставили за воротами какой-нибудь сюрприз для незваных гостей? Ведь нас разнесет на куски!»

— Ну и ну, у них даже ворота до сих пор действуют, — подходя к Хафнеру, сказал Мередит. — Довольно странный запах, вам не кажется?

Ежась при мысли о том, что теперь дула смотрят прямо в его спину, Хафнер подошел к тоннелю поближе и принюхался.

— По-моему, пахнет застоявшимся воздухом, — сказал он. — На Земле мне приходилось бывать в карстовых пещерах: там воздух был еще более затхлым. Хотя, если хотите, можно взять анализ.

— Будьте любезны.

Мередит приблизился к одной из дверных панелей и стал изучать ее внутреннюю поверхность. Проталкиваясь сквозь шеренгу солдат, Хафнер отправился за своим лабораторным оборудованием.

К тому времени, как он начал отбирать пробы, неприятный запах почти полностью улетучился, а моментальный анализ показал, что воздух в тоннеле в общем и целом ничем не отличается от нормального состава атмосферы Астры.

— Единственное отклонение — незначительное количество окислов металла плюс слегка повышенная концентрация радона, — сказал он Мередиту. — Полагаю, в воздухе могут быть чужеродные бактерии, но сейчас у меня нет прибора, который мог бы выявить органические примеси.

— Не думаю, что они могут быть угрозой для всей планеты, — сухо сказал Мередит. — Ладно. Давайте посмотрим, что там оставили нам прядильщики.