Шелкопряд
Шрифт:
— Они превратили вас в круглосуточных экскурсоводов. — Вся схема все еще представлялась ей довольно странной, но, если вдуматься хорошенько, может, в ней и есть определенный смысл. «В конце концов, прядильщики же не были людьми», — напомнила себе она.
— Нас скорее не пятеро, а трое или трое с половиной, — сказал он. — Полковник Мередит захаживает крайне редко, а Перес и майор Барнер проводят не больше одной-двух таких экскурсий. Я уже раскаиваюсь в том, что когда-то поддержал идею создания совета — не будь этого совета, Пересу не удавалось бы увиливать от дежурств, ссылаясь на неотложные дела.
— Не будь совета,
— Плюс тридцать солдат, если бы я не настоял на своем, — пожаловался он. — Может, я научусь когда-нибудь держать рот на замке.
Несколько минут они ели молча. Окно, у которого стоял стол, выходило на запад, и она видела, что в окнах административного корпуса все еще горит свет. «Обговаривают детали торговых соглашений? — удивилась она. — Или все еще пыхтят над письменами прядильщиков? Не то, так это». Еще недавно она страшно переживала из-за того, что ее не было на месте событий в тот день, когда был раскопан вход в пещеру прядильщиков: ведь она знала о Космической Прялке не меньше, чем другие участники экспедиции, и могла бы вместе с ними порадоваться открытию. Но сейчас она была благодарна судьбе за то, что тогда никто не поставил ее в известность. Работы и так хоть отбавляй.
— О чем задумалась?
Она вздрогнула и посмотрела на Хафнера.
— Прости, я совсем зациклилась. Сколько же придется работать, пока экономика Астры станет стабильной! — Она вздохнула. — И все зависит от того, насколько быстро мы научимся управлять Прялкой.
Хафнер поджал губы и сам выглянул в окно.
— Кармен… а что собираются делать с кабелем все эти инопланетяне? У тебя есть какие-нибудь соображения на этот счет?
Она нахмурилась.
— Нет, понятия не имею.
— Это не праздный вопрос, — продолжал он, словно не расслышал ее ответа. — Прядильщики затратили столько усилий, чтобы построить все это! Когда-нибудь я возьму тебя с собой, и ты увидишь их город. Ты будешь потрясена, я уверен. Но зачем они сделали это? Зачем они вытянули из планеты все металлы? Зачем им понадобился этот кабель? Что из него можно сделать?
— Да что угодно. — Она пожала плечами. — Мы думали о его применении и уже составили подробный перечень: он занял три страницы. Но пока мы не знаем и половины свойств этого кабеля.
Он покачал головой:
— Ты не о том говоришь. Подземный город, да и сама Прялка… Подумай — ведь все это было построено на века. И простояло целым и невредимым сотни тысяч лет. Почему ни одна земная цивилизация не строила ничего подобного?
— Может, это был их последний город на пути домой? — спросила она неуверенно. — Может, могила или мемориал вроде наших пирамид или Тадж-Махала.
— А может, клетка для какого-то гигантского долгожителя, — тихо сказал он. — Почему-то мне в голову приходит именно это.
Она поморщилась.
— О таких вещах лучше не думать. Может быть, они просто жили гораздо дольше нас, и по сравнению с продолжительностью их жизни кабель не казался таким уж прочным.
— Возможно. — Хафнер откинулся на спинку стула. — Ты упомянула о каком-то перечне — вы учитывали возможности использования кабеля в откровенно военных целях?
— Я… — Она нахмурилась. — Ну, раз уж ты сам заговорил об этом, то могу сказать так: нет, не учитывали.
— Полковник играет с огнем, — мрачно
Она молча кивнула. Эту тему ни она, ни Мередит никогда не обсуждали вслух, но с самого начала всей этой возни с торговыми переговорами она, подобно стервятнику, кружила над ними. Сверхпроводящий соленоид можно использовать для запуска боевых ракет, из кабеля можно делать непробиваемую броню для боевых кораблей, из кабеля можно сплести и гигантскую сеть для отлова вражеских боевых машин — почти каждый мирный вариант использования технологии прядильщиков имел оборотную сторону.
— Не думаю, что мы имеем право диктовать нашим клиентам, как им использовать купленный у нас кабель, — заговорила она. — Мне кажется, полковник считает, что, если все народы будут иметь равные права на закупку кабеля, никто не получит стратегического преимущества и военное равновесие сохранится.
— Но политическому равновесию все же будет нанесен удар, разумеется, поначалу почти не заметный, — сказал Хафнер. — Представь, будто в одной из космических империй вспыхивает бунт. Правительство высылает на расправу с мятежной колонией парочку бронированных звездолетов. Потом внимание правительства переключается на соседей. Так что лиха беда начало.
— Тогда что же нам делать? — рассердилась Кармен. Она прекрасно понимала, что лично против нее он ничего не имеет, но он нападал на ее проект, и она чувствовала себя обязанной защищаться. — Передать Астру ООН? Или вообще отступиться и пусть здесь хозяйничают рушрайки? В любом случае кабель будет производиться и кем-то использоваться. Джинн выпущен из бутылки, Питер, и обратно его не загонишь.
Он протянул к ней руки — ладонями вверх.
— Мир, ладно? Я не воюю ни с тобой, ни с твоей работой. Джинн выпущен из бутылки, и вместо джинна в бутылку полез я. Видишь ли, меня постоянно преследует одна и та же мысль. Может быть, прядильщики тоже использовали кабель в военных целях? И если их команда спешно покинула планету, чтобы вступить в бой, и больше не вернулась… Тогда все становится на свои места — вот почему Прялка осталась включенной.
Она пожала плечами.
— Ты все никак не успокоишься, да?
— Прости. — Он смутился. — Послушай, давай вообще забудем об этом, ладно? Я не принес вина, но зато у меня есть музыка. Ты можешь включить ее, пока я уберу со стола. А потом расскажи еще что-нибудь о себе. Кажется, в прошлый раз мы остановились на поступлении в высшую школу. Она заставила себя улыбнуться и взяла у него кассету.
— Хорошо. Но на этот раз начинать будешь ты.
— Ну, раз ты настаиваешь… — сказал он, сдвигая тарелки. — Но предупреждаю — в институте я был довольно занудным типом.
Они изо всех сил старались развеселиться, но было ясно, что вечер безнадежно испорчен.
Скоро Хафнер ушел. «Неужели так будет и дальше?» — думала Кармен. Прошел уже час, как она разделась и улеглась в постель. Она попробовала почитать, но, не сумев сосредоточиться на книге, отложила ее. «Неужели эта Прялка стала в нашей жизни самым главным и нам никогда от нее не избавиться? Ну-ну, не надо драматизировать, — одернула она себя. — Ты устала, ты переработала и разнюнилась. Брось, девочка, по крайней мере до утра с тобой ничего не случится».