Шелкопряд
Шрифт:
— Можно не любить правительство, но это не значит быть равнодушным к народу, — ответил Перес.
— Просто к ООН вы относитесь гораздо хуже, да?
— Скорее мне не нравится, что ООН задумала руководить Астрой, — поправил тот. — Как и вы, я считаю, что мы распорядимся Космической Прялкой лучше, чем любое правительство. А связавшись с ктенкри, ООН так или иначе превратится именно в подобие правительства. — Он устало поднялся на ноги. — Полковник, если мы больше не нужны, мне бы хотелось вернуться домой и лечь поспать.
— Конечно, —
— Не беспокойтесь, полковник, — приподнимаясь со своего кресла, сказал Хафнер и широко зевнул. — Может быть, к ужину у нас уже будет написан национальный гимн.
После их ухода Мередит некоторое время наслаждался тишиной. Ему казалось, что веки стали как каменные: так хотелось поспать. «Ишь ты — национальный гимн! — думал он. — Если бы он знал, что такое работать с живыми людьми».
Зазвонил телефон. Это был майор Браун.
— Американский шаттл собирается взлететь, полковник, — доложил он. — Выпустить его?
— Разумеется. — Он замолчал и стал ждать. Через минуту рев репульсаров заполнил помещение, стены которого были отделаны звуконепроницаемым материалом. Гудение становилось тише и тигле и наконец стало таким слабым, что можно было возобновить нормальный разговор. — Майор? Вы слушаете?
— Да, сэр, — проворчал Браун. — Этот мерзавец летит низко и не торопится — наверное, хочет разбудить как можно больше народу в Юни.
— Или рыскает в поисках входа в подземелье прядильщиков. Мзия не собирается складывать оружие. — Он на мгновение задумался. — У вас все еще есть связь с рушрайками?
— Да, сэр.
— Тогда пригласите Бики Нуль-Диеса-На сюда на совещание на послезавтра… хотя нет, сейчас уже четверг… значит, на завтра. Потом пошлите такое же приглашение всем другим инопланетянам. Совещание состоится в шестнадцать ноль-ноль.
— Пятница, шестнадцать ноль-ноль, я понял, — сказал Браун. — Что мне сказать о цели собрания?
— Обсуждение наших планов продажи кабеля прядильщиков и… организация обороны Астры.
Браун немного помолчал, а потом спросил:
— Неужели вы думаете, что Салех и в самом деле пошлет сюда войска?
— Не знаю, но я бы на его месте немедленно принял какие-то меры. Видите ли, объявив себя суверенным государством, мы можем заключать торговые сделки с другими странами, минуя бюрократический аппарат ООН, а если нас поддержат рушрайки с их высоко развитой техникой, то монополия ООН вообще рухнет. И тогда Салех вновь превратится из властелина Вселенной в заведующего самым большим в мире детским садом. Сомневаюсь, что он будет сидеть сложа руки.
— Гм… Значит, вы приглашаете инопланетян сюда, чтобы Мзия не смог вмешаться в наши торговые дела?
— И для этого тоже. Но самое главное — нам надо показать, кто играет первую скрипку. Не думаю, что для
— Если позволите, полковник, мне бы хотелось высказать и свой взгляд на события. Не кажется ли вам, что сейчас не время заниматься политическими играми за спиной Мзии? Знаки, символы… Перед нами стоит слишком много других жизненно важных проблем. Скажите, как вы собираетесь преподнести военному персоналу известие о независимости Астры? И не только военным, но и простым обывателям? Ведь все они добропорядочные граждане США.
— Не знаю, — искренне ответил Мередит. — По-моему, рано или поздно это все равно бы случилось — не можем же мы вечно оставаться территорией ООН? Так что в этой идее нет ничего несуразного, хотя какие-то недоразумения наверняка будут. Остается уповать на то, что люди не станут кидаться в крайности, пока хорошенько не обдумают все «за» и «против».
— За войсками нужно присматривать особо, — предупредил Браун.
— Не исключена возможность, что какой-нибудь лейтенантик, мечтающий о капитанских погонах, возглавит отряд «верноподданных».
— А может, и не лейтенантик, а кто-то и покруче, — поморщился Мередит. — Попробуйте переговорить с местными командующими еще до официального сообщения, прощупайте почву. Барнер, мне кажется, будет за нас, а вот Грегори и Данлоп меня беспокоят.
— Особенно Данлоп, у вас с ним уже были кое-какие трения, — сказал Браун. — Может, он решит вернуться на Землю? Вот было бы здорово.
— И не мечтайте, — угрюмо сказал Мередит. — Он обязательно останется. Он очень самолюбив. Чтобы сохранить свой пост в Цересе, ему столько пришлось вынести, что теперь его отсюда и палками не прогонишь.
— Гм… Может, нам удастся его обработать и он превратится в патриота Астры и с тем же рвением станет защищать ее свободу и независимость? — Браун хмыкнул. — Простите, никак не могу переключиться. Я вот что подумал. Может, нам попросить рушрайков, чтобы они перекрыли все каналы связи с кораблем ООН, чтобы никто не мог обмениваться с ним информацией?
— Чтобы ООН не вмешивалась в нашу пропаганду?
— Ну не знаю… Это попахивает тоталитаризмом, но мне кажется, стоит попробовать. Хотя бы до тех пор, пока у нас все не наладится.
— Не хотелось бы, ну да ладно, делайте, как знаете. И вообще, неужели кто-нибудь осмелится назвать режим Астры диктаторским, пока Перес разгуливает на свободе?
Браун расхохотался:
— Н-да, над ним можно насмехаться сколько угодно, но мозги людям он пудрит мастерски.
— Да, и до сих пор его талант был нам очень кстати. Перес сам заварил эту кашу, так что вместе будем расхлебывать.
— Надеюсь, он нам поможет. Честно говоря, я и сам не знаю, стоит ли Прялка всей этой возни.