Шелкопряд
Шрифт:
— И наоборот? — Перес горестно улыбнулся. — Вы не слишком высокого мнения о своем собственном племени, полковник. Как вы думаете, сколько раз человеческие сообщества воевали друг с другом только из-за того, что претендовали на один и тот же жалкий клочок земли? Сколько людей полегло в битвах и умерло в лагерях для беженцев только из-за того, что им не хотелось съезжать с той земли, которая каждой пядью своей напоминала об их далеких предках? Вы слишком легкомысленно относитесь к тому, что называют родиной, — как мне кажется, чисто по-американски. Все остальные земляне по сути не сильно отличаются от прядильщиков.
— Понял, —
Он взглянул на сферу.
— Вижу, вы понимаете, что все это значит, — сказал Хафнер. Слова давались ему с трудом. — Мы не можем допустить, чтобы человечество засело на одной-единственной планете, иначе его постигнет участь прядильщиков. — Он взглянул на Кармен. — Помнишь, когда-то я сказал, что кабель прядильщиков мог быть использован для сооружения гигантской клетки. Я был прав. Только в этой клетке оказалась целая цивилизация. — Он покачал головой. — Чтобы быть уверенными, что с нами не произойдет то же самое, надо немедленно начать переселение землян на Астру.
Теперь все смотрели на него во все глаза.
— Что это значит? — нахмурившись, спросил Перес. — Вы изменили своим взглядам?
— Не паясничайте, — одернул его Хафнер. — Я по-прежнему считаю, что глупо завозить толпы людей на необжитую планету. Однако лучше все-таки разложить яйца в разные корзины, чем оставлять их в одной — на тот случай, если им предстоит разбиться. Так что вперед: завозите своих шпионов, завозите своих бездельников. Меня это больше не беспокоит.
— А меня беспокоит, — возразил Перес, бросив взгляд на Лоретту. — Вспомните, именно я первым забил тревогу, именно я взволновался из-за возможного проникновения на Астру шпионов, которые могли похитить наши секреты. И я хочу перевезти к нам людей вовсе не для того, чтобы окружить себя теплыми телами праздных соотечественников. Если мы не сможем найти для них работы…
— А ну-ка, потише, вы оба, — прервал Мередит. — А то не пройдет и минуты, как вы снова станете заклятыми врагами. Я привез вас сюда, чтобы помирить, а вы опять начинаете битву.
Перес недоуменно вскинул брови.
— Я думал, мы прилетели сюда, чтобы побольше узнать о прядильщиках и об их кабеле.
— Так и есть. Но поскольку вся нужная нам информация наверняка погибла вместе с планетой, я намереваюсь сделать кое-что другое. Давайте обсудим кое-какие проблемы и уедем отсюда.
Он коротко рассказал о том, как была взломана секретная система безопасности, встроенная в «горгоньи головы», и предупредил о возникшей в связи с этим вероятности нового террористического акта. По спине у Хафнера побежали мурашки. Он не то что не задумывался о возможных последствиях такой катастрофы — он был уверен, что код вообще не поддается расшифровке.
— Пока мы не поймем, как ликвидировать неполадки в системе безопасности, мы становимся особо уязвимыми для любой атаки в стиле Данлопа, — закончил свой рассказ Мередит. — А чем напряженнее политическая обстановка на Астре, тем вероятнее подобная атака. Единственное, что мы можем сделать на данный момент, это покончить с разбродом и шатаниями, спокойно провести предстоящие выборы и прожить в мире и согласии хотя бы один год. А для этого прежде всего
— И как же вы собираетесь это осуществить? — спросил Перес. — Запретить их королевским указом?
— Нет. Я собираюсь просто-напросто выбить почву у них из-под ног. Две наши партии держатся только на авторитете своих лидеров, так что все, что нам нужно, это заставить этих лидеров полюбовно договориться. Достигнутый компромисс станет хорошим уроком для любителей риторики хотя бы на то время, пока не будет избран новый совет.
Перес фыркнул:
— Итак, вы заставили нас проделать весь этот путь только для того, чтобы поговорить о возможности примирения? Побеседовать о компромиссе мы могли бы и в вашем кабинете.
Мередит пристально посмотрел на него.
— Нет, — спокойно сказал он. — Я привез вас сюда, чтобы сказать, что компромисс неизбежен. Вы согласитесь с моей точкой зрения или с какой-то иной — не имеет значения. Важно другое: так или иначе, мы не покинем этот корабль, пока не договоримся.
— Или? — холодно продолжил Перес.
— Или вы, Перес, будете арестованы за измену. Ведь именно ваша деятельность привела к тому, что на Астру забросили доктора Вильямс и ее приятелей-шпионов, а закончилось все предпринятой Данлопом попыткой переворота. Я смогу доказать это на суде. Думаю, узнав об этом, даже самые ярые ваши сторонники попрячутся по кустам.
— Шантаж, — кивнул Перес. — На Хафнера у вас тоже есть компромат или я особая статья?
— Доктор Хафнер лишен вашего таланта воздействовать на массы, — сказал полковник. — А кроме того, я надеюсь на его здравый смысл.
Перес вздохнул.
— Знаете ли, я так устал от постоянного непонимания — одно недоразумение за другим, — сказал он. — Неужели вам никогда не приходило в голову, что в поисках мира и взаимопонимания я способен остановиться на золотой середине, что я предпочитаю отказаться от половины своих устремлений — ради того, чтобы не наживать себе будущих врагов?
— Приходило, — кивнул Мередит. — Но мне бы не хотелось полагаться только на интуицию. Вы очень здорово умеете добиваться своей цели, но сейчас, черт побери, вы будете добиваться того, чего хочется мне. Желаете быть государственным мужем? Что ж, не упускайте возможности попрактиковаться.
И он стал излагать свой план.
Обсуждение длилось до вечера и возобновилось на следующий день. За эти два дня Перес доказал, что способен пойти на компромисс. Когда были окончательно обговорены все детали, спасательная шлюпка вышла на орбиту планеты прядильщиков и бортовой компьютер переключился на новую программу. Теперь они могли спокойно осмотреть останки погибшей цивилизации.
Такой разрушительной картины Мередит не видел никогда. Хотя после катастрофы прошло не одно тысячелетие, четвертую часть планеты покрывали громадные ледяные шапки, которые, должно быть, образовались после сокрушительных бомбардировок. Кое-где сквозь облака виднелись редкие желтые и зеленые пятна, но в основном земная поверхность состояла из бурых и красно-серых пустынь. Не было ни огней, ни звуков. На всех радиоканалах были слышны только солнечные шумы.
— Кем бы они ни были, в основательности и упорстве им не откажешь, — мрачно заметил Мередит. — Если бы выжил кто-то из прядильщиков, к этому времени хотя бы часть техники была бы восстановлена.