Шелковая вендетта
Шрифт:
Она вспыхнула.
– Так вы помните.
– Вряд ли такой необычный эпизод можно забыть.
– Вы тогда только-только вышли замуж. О, я вспоминаю... вы были такой приятной парой. А ваш муж?.. – Она в замешательстве посмотрела на Дрэйка.
– Да, – сказала я, – Филипп Сэланжер. Он умер вскоре после вашего отъезда.
– О... как грустно.
Чарльз окинул меня столь хорошо знакомым мне оценивающим взглядом.
– Мы зашли сюда выпить чаю, – сказал он. – Обожаю их ватрушки. И я решил, что синьорина де Пуччи должна обязательно их
– Мне теперь живо все вспомнилось, – сказала я. – Ваш отъезд был таким неожиданным.
– Не думаю, что это было неожиданно. Брат прислал за мной... и я уехала.
– А я был вне себя от злости, помнишь, Ленор? – сказал Чарльз.
– Прекрасно помню.
– Но почему? – спросила она. – Почему вы рассердились?
– Потому что вы уехали от нас. Я хотел познакомиться с вами гораздо ближе, чем мы успели за то время. У нас сложились такие хорошие отношения.
– А Джулия уже виделась с синьориной? – спросила я.
Чарльз покачал головой.
– Но еще увидится. Ей будет интересно. Мы все очень хорошо помним ваш визит.
– Надеюсь, ваши повреждения не имели неприятных последствий?
– Повреждения? – недоуменно пробормотала она.
– Разве вы не повредили ногу, когда экипаж перевернулся?
– Да... да. Она вскоре зажила. – Она обворожительно улыбнулась Дрэйку. – Не знаю, что бы со мной было, если бы не мои добрые друзья.
– Мы были рады вам помочь, – сказал Чарльз. – По счастливому стечению обстоятельств я встретил синьорину недалеко от дома. Мы долго смотрели друг на друга, пока наконец не узнали. Боюсь, что вел себя довольно невежливо.
– Нет... нет, – запротестовала она.
– Я так обрадовался, – сказал Чарльз.
– И как долго вы пробудете в Лондоне на этот раз? – спросила я.
– Все зависит от брата. У него много дел. Он поехал в глубь страны. Когда он приедет, мы вместе вернемся в Италию.
– Я помню вашу горничную... Марию. Она все еще при вас?
– Мария со мной.
– Ну, надеюсь, вы приятно проведете здесь время.
– Я прослежу за этим, – пообещал Чарльз. – Ну... было очень приятно повидать вас обоих. – Он со значением посмотрел на каждого из нас. – Надеюсь, мы еще встретимся. А сейчас я повезу синьорину к Джулии. Аи revoir.
Я посмотрела, как они уходят, и сказала:
– Как неудачно получилось. Я имею ввиду... что Чарльз встретил нас вместе.
Дрэйк пожал плечами. Думаю, он находился тогда в таком отчаянном положении, что не замечал опасности. Но мне очень не понравилось то, как посмотрел на нас Чарльз, и в словах его явно прозвучала угроза.
Я рассказала Дрэйку про синьорину – как у нее сломался экипаж, и как она жила в Шелковом доме, а потом уехала вместе с братом и прислала нам из Лондона два письма с изъявлениями благодарности, после чего окончательно исчезла с нашего горизонта.
– Вскоре после этого произошло несчастье с Фил-липпом, – сказала я. – Этот случай как-то выпал у меня из памяти. По правде,
– Интересно, что Чарльз опять встретил ее... и совершенно случайно.
– Мне кажется, почти все в жизни выходит случайно. Вернувшись в салон, я никак не могла выкинуть из головы эту встречу в чайном магазине. Мне было неприятно, что Чарльз застал меня наедине с Дрэйком, зная какие выводы может сделать из этого такой человек, как он.
Через несколько дней я услышала о Чарльзе и Маддалене де Пуччи от Касси.
– Она остановилась в гостинице вместе со своей горничной и ждет возвращения брата.
– Да, она говорила об этом, когда я видела ее. – Я рассказала Касси о встрече в чайной, куда мы с Дрэйком зашли выпить чаю.
Касси знала о нашей дружбе с Дрэйком. Можно сказать, она знала почти все. Касси жила чужими проблемами, ее очень интересовало все, что происходило с другими людьми. Она была доброй и хорошо понимала движения человеческой души – наверное, потому, что люди были ей интересны, и потому, что она любила их.
– Чарльз очень увлечен ею, – сказала она мне, – конечно, она очень красива... исключительно красива... и то, что она иностранка, только добавляет ей очарования. Мне очень жаль Хелен, если это действительно так. – Хелен была женой Чарльза. – Он никогда не был верным мужем, и до сих пор она мирилась с этим. Но на этот раз он увлечен слишком сильно.
– Он увлекся ею еще в Шелковом доме, – сказала я. – Помнишь, как он взбесился, когда узнал, что она уехала, ничего не сказав ему на прощанье.
– Все кругом плохо. Когда я думаю об этом браке... Джулии и Дрэйка... то прихожу к заключению, что лучше остаться одинокой.
– Конечно, когда ты один, жить проще, – согласилась я. – Все течет гладко и ровно. А когда ты связываешь свою жизнь с другим человеком, это влечет за собой как взлеты, так и падения.
– Я бы ни за что не хотела оказаться на месте Хелен и жить с неверным мужем... или как Джулия – страстно любить своего мужа и быть отвергнутой им. У тебя с Филиппом было по-другому. У вас были замечательные отношения, но он умер.
Я кивнула.
– Прости, мне не следовало напоминать тебе об этом, – сказала Касси. – О, дорогая, тебе надо было выйти за Дрэйка. Всякому ясно, что он любит тебя. Этого так хотела твоя бабушка.
– Обстоятельства часто складываются иначе, чем мы того хотим.
– Я бы очень хотела, чтобы Джулия была счастлива. Но это вряд ли когда-нибудь произойдет. Боюсь, ей становится все хуже. Она пьет все дни напролет... гораздо больше, чем мы можем себе представить. Когда я в последний раз была у нее, она лежала ничком на полу. Я пошла в гардеробную, чтобы принести плед, и увидела там несколько бутылок. Он пьет и на виду у всех, и потихоньку. Как она дошла до этого, Ленор? Потому ли это случилось, что она не нашла с Дрэйком счастья?