Шелковая вендетта

Холт Виктория

Если бы я была дочерью Сэланжеров, меня бы ожидал дебют в свете, но в моем настоящем положении об этом, конечно, не могло быть и речи.

Выход в свет Джулии пока нельзя было назвать успешным. Ее по-прежнему, по циничному выражению бабушки, продолжали выставлять «на торги». Она была раздосадована и начала падать духом, поскольку за целый год не получила ни одного предложения. Конечно, это должно оказывать на девушку деморализующее действие.

Что же до меня, то я вступала в новую фазу своего существования. Леди Сэланжер

была этим крайне удовлетворена. Она изобретала для меня все новые занятия. – Это абсурдно... чтобы девушка твоего возраста... каждый день занималась уроками. Я не сомневаюсь, что сейчас ты и сама могла бы кое-чему поучить мисс Эвертон. Я хочу, чтобы ты взглянула на мой гобелен. Мне кажется, я ошиблась в выборе рисунка.

Это означало, что она неверно положила стежки, но винила в этом не себя, а рисунок.

Ты можешь приходить ко мне по утрам, сразу после уроков. Мне бывает так одиноко за стаканом вишневки.

– Леди Сэланжер придумывает, чем бы меня занять сразу после уроков, – пожаловалась я бабушке.

– Надо попробовать урезонить ее, – ответила бабушка.

Мы готовились отпраздновать мой семнадцатый день рождения. Бабушка решила устроить у себя в гостиной небольшую вечеринку – только она, Касси и я. Если в доме в это время окажется Филипп, то она намекнет ему об этом, и при желании он, то сможет присоединиться к нам.

И вот этот день настал. Стояла обычная ноябрьская погода, которая для меня всегда ассоциировалась с днем рождения. В воздухе висел туман, и лес из моих окон казался загадочным.

Леди Сэланжер подарила мне свою шелковую шаль, которой она давно перестала пользоваться.

– Мы должны были бы отпраздновать твой день рождения, Ленор, если бы не траур по сэру Фрэнсису, – сказала она.

– Понимаю, – ответила я, – да мне и не надо никакого празднования. Я просто рада, что мне уже семнадцать.

– Семнадцать! Я помню свой семнадцатый день рождения. Какой день! В усадьбе был праздник. Я тогда еще не выезжала. Тебе бы понравилась наша усадьба. Она была очень большой, настоящее баронское поместье. Конечно же, был страшный шум, когда я вышла за сэра Фрэнсиса. Мои родители возражали. Торговец... понимаешь... и они считали, что я могу сделать самую блестящую партию. Я бы могла рассказать тебе несколько историй.

– Полагаю, что я услышу их непременно, – не удержалась я.

Она не уловила иронии. Правда, она никогда не слушала, что говорят другие.

Я поблагодарила ее за шаль – она была действительно прелестна, – вручную расписанный голубыми и розовыми бабочками на зеленых листьях шелк. Но мне уже начинало казаться, что быть семнадцатилетней не так уж чудесно, если тебя заваливают обязанностями.

Днем у леди Сэланжер разыгралась сильная мигрень, означавшая, что она весь день не выйдет из комнаты и будет лежать в темноте. Мы с мисс Логан помогли ей добраться до постели и оставили ее отдыхать.

Выйдя из ее

комнаты, я увидела Филиппа, поднимающегося по ступенькам.

– О, Филипп, – обрадовалась я, – как мило, что ты приехал в мой день рождения!

– Я не мог пропустить такой день. А где мама?

– Она только что легла в постель. У нее разболелась голова.

– Значит, ты свободна. Я хотел поговорить с тобой.

Он открыл дверь в гостиную своей матери.

– Давай здесь, – сказал он, – где нам не помешают.

Мы вошли в комнату. Он закрыл дверь, обнял меня и поцеловал.

– С днем рождения!

– Спасибо, Филипп.

– Наконец-то ты его дождалась.

– Да, уже семнадцать. Мне показалось, что ждать пришлось слишком долго.

Он взял мое лицо в свои руки.

– Я дал себе слово дождаться этого дня.

– Зачем?

– У меня кое-что есть для тебя.

Он порылся в кармане и извлек оттуда обитую бархатом коробочку.

– Что это? – спросила я.

– Это тебе. Надеюсь, понравится. Если не подойдет по размеру, его можно будет подогнать.

Я открыла коробочку и замерла. Передо мной сверкало кольцо. Оно было чудесное: изумруд, окруженный бриллиантами.

– Я подумал, что зеленый цвет тебе пойдет, – сказал он, – твои глаза иногда тоже бывают зеленоватыми.

– Это мне, Филипп?

– Подарок не так прост. Это – обручальное кольцо.

Он взял мою левую руку, надел кольцо на средний палец и поцеловал.

– Я так давно хотел это сделать, Ленор.

Я была ошеломлена. Правда, бабушка давно намекала на это, но я никогда не думала о замужестве всерьез. Мне казалось, что она принимает свои мечты за реальность.

– Ленор, я так давно люблю тебя, и все те треволнения, которые мы недавно пережили, только больше сблизили нас. Ты чувствуешь это?

– Ну... да.

– Значит...

– Но, Филипп... я не ожидала этого. Я чувствую себя гак... я не знаю... так глупо... так неуверенно... не знаю.

– Ты не знала, что я жду этого дня?

– Нет.

– Мне казалось, это так очевидно. У тебя потрясенный вид. Но ведь это просто от удивления, правда? То есть я хочу сказать, я тебе не безразличен?

– Ну конечно, нет. Ты всегда был со мной так добр. Наверное, я просто к этому не готова.

Я сняла с пальца кольцо.

– Филипп... а нельзя ли подождать?

Он покачал головой.

– Я достаточно долго ждал и больше ждать не могу. Я хочу, чтобы мы поженились. Я хочу разделить свою жизнь с тобой. Нам нравятся одни и те же вещи... и твоей бабушке тоже. Не могу передать, как много для меня это значит.

Я положила кольцо в коробочку и отдала ему.

– Совсем немного, пожалуйста, Филипп.

Он грустно улыбнулся.

– Только не очень долго... обещай мне, что недолго.

– Нет, – сказала я, – недолго.

Он пошел к себе в комнату, уже не такой радостный, а я поднялась наверх.