Шелковая вендетта

Холт Виктория

Главными людьми в нашем деле были бабушка и графиня. Бабушка разрабатывала новые модели, а графиня их продавала. Я вполне могу отойти в сторону или взять на себя более скромную роль... Бабушка меня поймет. Она сама этого хочет, да и графиня, видимо, будет рада моему замужеству.

Несмотря на усталость, мне совершенно не хотелось спать. Я легла в постель и некоторое время пролежала без сна: какое-то неясное волнение не давало мне уснуть. Я не сомневалась, что Дрэйк пригласил меня сюда, чтобы сделать предложение. Но он не знал, как я отреагирую, если попросит

меня оставить салон или хотя бы заниматься им значительно меньше. Я чувствовала, что его что-то удерживает от решительного шага, но могла только догадываться, действительно ли причина его колебаний в моей занятости.

На следующее утро после завтрака Изабелла повела нас на экскурсию по дому. Он оказался даже больше, чем мне показалось сначала. Мы начали с кухни, большую часть которой занимала невероятных размеров духовка, сделанная из кирпича, и вертел для дичи.

– Судя по этой духовке, у людей в те времена был аппетит Гаргантюа, – пошутила Изабелла. – Но я все-таки взяла на себя смелость ввести здесь некоторые усовершенствования, чтобы можно было готовить, не испытывая неудобств.

Потом мы осмотрели надворные постройки, включая маслобойню и прачечную, и вернулись в парадный зал с его каменными стенами и сводчатым потолком.

– Мы пользуемся им только во время больших приемов, – пояснила Изабелла. – Иногда нам приходится Давать званые обеды для местной знати. А когда гостей немного, мы предпочитаем столовую. На Рождество к нам приедет еще несколько человек, поэтому рождественский Ужин мы устроим здесь. Вон та лестница ведет в столовую и гостиную, а этажом выше находятся спальные комнаты. У нас их целых двадцать – самых разных размеров; а еще выше по периметру всего дома проходит длинная галерея; ну а на самом верху находятся служебные помещения и чердак.

К нашей компании присоединился Дрэйк.

– Ты все-таки опередила меня, Изабелла, – посетовал он. – Вы должны посмотреть галерею, – обратился он к нам. – Это самая старая часть дома... еще саксонской постройки. Ее не затронула реконструкция.

Галерея показалась мне жутковатой. Несмотря на яркий солнечный свет, здесь то и дело чудились тени.

– Окна, конечно, очень маленькие, – сказал Дрэйк – можно было бы увеличить их, но мы предпочитаем этого не делать. Если здесь что-нибудь изменить, галерея утратит свою историческую ценность.

– А здесь водятся привидения? – спросила Касси.

Изабелла с Дрэйком переглянулись.

– А вам приходилось видеть когда-нибудь старинный дом, где бы они, по слухам, не водились?

– Значит, водятся, – заключила Касси.

– Видите ли, это самая древняя часть дома, и поскольку люди жили здесь на протяжении нескольких веков, то, конечно, с этим местом связаны некоторые легенды.

Касси вздрогнула. Я посмотрела на Кэти. Мне не хотелось ее пугать, но она рассматривала в окно конюшни и не слушала наш разговор. Дрэйк тоже подошел к окну.

– Да, это конюшни, – сказал он. – Там живет твой пони.

Он встал позади Кэти и начал ей что-то рассказывать.

– А

кто спит наверху? – спросила Касси.

– Слуги, – ответила Изабелла.

– А они когда-нибудь...

– Мы стараемся не поддерживать таких разговоров. Вы же знаете, какие бывают люди. Кому-нибудь одному померещится что-нибудь во тьме, и вот уже люди рассказывают друг другу целые истории.

Бабушка спросила про картины.

– Это все фамильные портреты, – сказал Дрэйк.

Они с Кэти отошли от окна и присоединились к нам.

– А ваш портрет здесь висит? – спросила я.

Он покачал головой.

– Наше настоящее родовое гнездо находится в Вустершире. А в этом доме жила сестра моего отца. Когда-то таено она перебралась сюда, и было решено оставить дом за ней. Она была незамужем и полностью посвятила себя поместью и нуждам графства. А поскольку я, как говорится, очень «носился» с этим местом, то все сочли большой удачей, что этот дом принадлежит семье. Я часто приезжал сюда и жил вместе с тетей. Она любила во всем жесткую дисциплину... это вообще была женщина с сильным характером; но мы с ней любили друг друга и находили общий язык, ну а когда она умерла, дом отошел ко мне.

– Это просто замечательный дом, – сказала я.

Дрэйк просиял.

– Вы не представляете, как я этому рад.

Он сдержал обещание и стал обучать Кэти верховой езде. Девочка была на вершине блаженства от счастья. Я тоже не могла нарадоваться, глядя, как она сидит верхом на пони, а Дрэйк водит ее в поводу по площадке. Вместе со мной за их занятиями наблюдали Касси и бабушка.

– Смотрите, как я катаюсь, – кричала Кэти. Это было чудесное утро.

После ланча я отправила Кэти спать. Она очень устала – не столько от физических упражнений, сколько от возбуждения. Дрэйк предложил мне прокатиться верхом по окрестностям. Я с удовольствием согласилась. Когда мы жили в Шелковом доме, я ездила верхом почти каждый день, но со времени переезда в Лондон такая возможность представлялась мне крайне редко.

Бабушка сказала, что тоже пойдет приляжет, а Касси вызвалась посидеть с Кэти, чтобы та не испугалась, проснувшись одна в незнакомом доме.

Дрэйк подобрал мне подходящую лошадку, и мы отправились на прогулку.

– Я хочу показать вам наши места, – сказал он. – Вы увидите, здесь очень красиво. Трудно поверить, что находишься совсем рядом с Лондоном. В этом смысле Мне очень повезло.

– Да, и сестра вам так помогает.

– Мне очень хотелось, чтобы она вам понравилась Изабелла – хорошая женщина.

– Я нахожу ее очень приятной.

– Вы ей тоже понравились.

– Она еще слишком мало меня знает.

– Она много слышала о вас... от меня. Изабелла восхищается тем, что вы сумели организовать свое предприятие и достигнуть таких успехов собственным трудом.

– Знаете, моя работа доставляет мне огромное удовольствие.

– А вы думаете, можно чего-нибудь достичь, если работа не доставляет удовольствия?

– Наверное, нет.

– Вы все еще не решились расширять ваше предприятие?