Шелковые путы
Шрифт:
— Боже, неужели вас это интересует? — услышала Тамзин голос Алекса и сейчас же почувствовала, как его рука скользнула под тунику.
Девицы нахально выпячивали задницы, трясли грудями, демонстрировали публике бритые половые органы, засовывали во влагалище пальцы и мазали друг другу секретом физиономии. Один из зрителей извлек член и принялся мастурбировать.
Утомленные схваткой, девицы упали на пол и стали изображать лесбийскую любовь. Тамзин почувствовала, «что заводится от их непристойных телодвижений и жестов. Алекс прижался к ее ягодицам промежностью и стал целовать ее шею, ласкать груди. Его рука проскользнула в ее промежность, он принялся
Тамзин сжала член, потом отпустила его и, обернувшись, обтерла ладонь о сорочку.
— Развлекаетесь? — промурлыкала сладким голосом Инга, материализовавшись из полумрака. На ней было сверкающее платье из шуршащей ткани, подчеркивающее все достоинства ее фигуры.
Между тем возбуждение в зале достигло апогея, запахло духами и пачулями, женщины пришли в неистовство, мужчины ревели в экстазе. Инга обняла Тамзин за талию и увлекла в какой-то темный проход. Вскоре они очутились на винтовой лестнице и поднялись в комнату, освещенную холодным лунным светом, проникающим в окно.
— Я не могла спокойно смотреть, как Алекс использует твой темперамент в своих эгоистических интересах. Он кончил, мерзавец, а каково теперь тебе? Бедняжка, позволь мне тебя утешить! — промурлыкала Инга и включила ночник.
Поводя бедрами, она достала из красного лакированного шкафчика ларец и поставила его на столик. Тамзин подошла к нему, чтобы заглянуть внутрь, и спросила:
— С кем тебе больше нравится развлекаться — с мужчинами или с женщинами?
— Откровенно говоря, я никому не могу отдать предпочтение. У женщин свои прелести, у мужчин — свои. Мне нравится ласкать стройные женские тела, проникать в их тайные пещеры, сосать груди и клитор. Но я обожаю и мужские сильные тела, их странные инструменты, способные принести нам, женщинам, столько радости. Здесь у меня есть все необходимое для развлечения. Взгляни!
— Боже мой, какая прелесть! — воскликнула Тамзин, откинув инкрустированную крышку ларца.
На шелковой подушечке лежали вибраторы разных форм, цветов и размеров.
— С такими игрушками можно обойтись и без мужчины, — сказала Инга. — Между прочим, придумали их давным-давно, много столетий тому назад. Они всегда были у женщины под рукой и скрашивали ее одиночество.
Тамзин сама частенько пользовалась подобными приспособлениями. А теперь они были ей необходимы — разгоряченное ласками Алекса, но не удовлетворенное им тело взывало о внимании. В промежности хлюпало, влагалище требовало наполнения чем-то твердым. Инга предложила ей воспользоваться резиновым фаллосом с насечкой и огромной головкой. Но Тамзин предпочла ему вибратор со специальной насадкой для возбуждения клитора.
Сжав прибор в кулаке, она улеглась на обитый плюшем диванчик желтого цвета. Инга села рядом и, расстегнув у нее на груди тунику, стала играть с сосками. Тамзин закусила губу и учащенно задышала. Соски ее отвердели, цветок наслаждения испускал призывный аромат. Она нажала на кнопку и начала водить концом прибора по клитору, закрыв от удовольствия глаза.
Инга не дотрагивалась до нее, а просто наблюдала и мастурбировала.
Спальня наполнилась ароматами естественных соков двух прекрасных женщин. Тихо жужжал вибратор, деловито раздражая головку клитора
Но вот из мрака возникла какая-то фигура, и Тамзин очутилась в чьих-то крепких объятиях, уткнувшись лицом в гладкие лацканы фрака.
— Добрый вечер, — пророкотал голое повелителя, и мороз пробежал у нее по коже.
— Это вы? Как? Почему? — взволнованно воскликнула она, не в силах подобрать нужные слова, чтобы выразить охватившие ее эмоции.
— Ты ничего не забыла? — строго спросил они сжал руками ее запястья.
— Добрый вечер, мой господин, — прошептала она, чувствуя, как задергался клитор и сжался задний проход.
— Вот так-то оно лучше! — Он отпустил ее и, оттолкнув, метнулся к двери. Когда она открылась, в комнату ворвались музыка и смех. Яркий свет упал на его лицо — оно по-прежнему было в маске. Тамзин оцепенела. Дверь захлопнулась, и в спальне снова воцарилась тягостная тишина.
— Занятий по гимнастике завтра утром не будет, — сказала Астрид, когда Тамзин собралась покинуть спальню Инги, едва держась на ногах после совокуплений с Лансом, еще двумя мужчинами, имен которых она не запомнила, Ингой, Марией и примкнувшим к ним позже Алексом. Участвовал ли в оргии кто-то еще, она точно не знала.
— Почему? — спросила она, припадая спиной к дверному косяку и оглядывая поле сексуального сражения. Повсюду валялись предметы одежды, в углах продолжали дергаться обнаженные тела — парами или в экстазе свального греха. Слышались судорожные вздохи, крики, стоны. Пахло спермой.
— В половине десятого ты должна быть в конюшне, — сказала Астрид, на удивление свежая, несмотря на бурную активность, проявленную во время продолжительного группового соития.
Тамзин втянула носом затхлый воздух и покачала головой. В душу ее закралось сомнение. Ароматы конюшни ее не вдохновляли. Ей захотелось поскорее уйти, выпить чашечку кофе и лечь спать. На то, чтобы принять ванну, у нее не осталось сил. Она с трудом добралась до своего номера и рухнула на кровать.
— Привет, это я — раздался голос неутомимого Алекса. Он прошмыгнул в дверь и нырнул под одеяло.
— Я устала, — простонала Тамзин. — И хочу спать.
— Я решил сделать тебе сюрприз, дорогая, и кое в чем покаяться, — прохрипел Алекс, деловито раздвигая ей ноги коленом и стаскивая тунику через голову.
— О чем ты говоришь? Не понимаю, — прижимаясь к нему, спросила Тамзин. — Ой!
Алекс засадил ей свой неутомимый фаллос и начал работать торсом, приговаривая:
— Я решил сознаться во всех своих грехах на страницах твоего журнала, птичка! Я дам тебе обширное интервью. Это станет сенсацией.
— Прекрасно, я очень рада, — ответила Тамзин, шире раздвинув ноги.
Алекс продолжал пыхтеть, но ее это не раздражало, она успела привыкнуть к тому, что его член чаще других проникал в ее влагалище. Засыпая, она представляла себе эффектную обложку «Химеры» с фотографией Алекса.
— Доброе утро, мисс! — приветствовал ее на другое утро Кевлин, нахально ухмыляясь. — Вы сегодня рано встали! Но вид у вас бодрый.
— У тебя, случайно, нет аспирина? У меня разламывается с похмелья голова.