Шелковые путы
Шрифт:
— Сейчас я вас вылечу! — сказал молодой человек и, достав упаковку лекарства из аптечки, растворил таблетку в воде.
С благодарностью беря у него стакан, Тамзин подумала, что он, несомненно, очень привлекательный парень. Но даже он не мог удовлетворить ненасытную Марию: вчера в спальне Инги та показывала настоящие чудеса изобретательности и неутомимости в сексе.
Солнечный свет лился широким потоком в высокие стрельчатые окна, в его косых лучах сновали крохотные пылинки. В конюшне пахло сеном, опилками и лошадьми. Тамзин прошла к стойлу — дружелюбная кобыла высунула голову и уткнулась мокрым носом в ее
— Ты не знаешь, какую из этих красавиц оседлают для меня? — спросила Тамзин.
Конюх растерянно потер кончик носа и, в свою очередь, спросил:
— А разве вам еще ничего не объясняли?
— Что именно? — удивилась Тамзин. — Вы все узнаете сами, когда придет время, — ответил Кевлин, отводя взгляд.
В конюшне было прохладно, однако Кевлин был молод и горяч. Тамзин взглянула на него из-под ресниц и лукаво улыбнулась. Он взял ее за руку и спросил:
— Голова все еще болит? Может быть, вам лучше прилечь?
— Да, пожалуй, я прилягу. Может быть, ты покажешь, где здесь есть укромный уголок? — сказала Тамзин.
Он отвел ее в свободное стойло, где в углу имелся стожок свежего сена, и расстелил поверх него попону. Тамзин с удовольствием легла на нее и раздвинула ноги.
Кевлин без лишних слов деловито расстегнул поясной ремень и ширинку и достал солидный и слегка искривленный член. Помастурбировав на глазах у Тамзин и доведя свой рабочий инструмент до полной готовности, он прилег рядом с ней. Не тратя времени на преамбулу, он расстегнул молнию ее стеганой куртки, просунул под нее руку и стал тискать груди. Тамзин вспомнила, какие огромные сиськи у Марии, и подумала, что он, вероятно, сравнивает их женские прелести. Все это происходило в молчании. Наконец Кевлин одобрительно хмыкнул и полез к ней в промежность. Тамзин замерла, ожидая грубого и бесцеремонного введения члена: вряд ли конюх понимал значение клитора в совокуплении, скорее всего он привык действовать напористо и быстро.
Однако именно целеустремленность этого молодого жеребца и возбуждала Тамзин. Она сжала в кулаке его беспокойного удавчика и начала двигать рукой вниз и вверх. Рука Кевлина стала тереть клитор. Тамзин почувствовала некоторое облегчение. Стремясь острее ощутить нажим его пальцев, она выпятила низ живота. Кевлин засопел и принялся массировать клитор с удвоенным рвением. И когда Тамзин уже была на грани оргазма, он стянул с нее джинсы и запустил во влажное и скользкое влагалище своего огнедышащего дракончика. После этого он бросился в последнюю атаку и, стремительно наращивая темп телодвижений, с победным криком выстрелил в шейку матки горячей спермой.
Обессиленный, Кевлин рухнул на Тамзин, положив кучерявую голову на ее плечо. Сообразив, что не выдержит долго такой тяжести, она выскользнула из-под него, достала из сумочки салфетку и, обтерев свои истерзанные половые губы, быстренько оделась.
Она уже выходила из стойла, когда в конюшню вошли Инга и Ланс: он — в костюме для верховой езды, она — в длинном плаще и блестящем шлеме. Оба приветствовали Тамзин радостными улыбками. Инга воскликнула:
— А вот и наша дебютантка! Сейчас мы ее запряжем и хорошенько погоняем по кругу.
— Как все это понимать? — удивленно спросила Тамзин. —
— Небольшое конное представление, но только несколько необычное, — ответил Ланс и, сходив в ангар, вернулся оттуда, катя за собой легкую двухколесную повозку.
— Это двуколка, — пояснил он. — И мы тебя в нее запряжем.
« Тамзин изумленно вытаращила глаза. Инга расхохоталась и скинула плащ. Тамзин раскрыла рот: Инга была в черной атласной баске, голые груди обхватывали тесемки, бритая промежность отчетливо выделялась на фоне черных подвязок, держащих чулки с кружевной каймой. Красные туфельки на высоких каблучках завершали ее наряд. В руке она сжимала длинный кнут.
— Вместо пони мы запрягаем людей, — сказала она. — Ты повезешь двуколку господина, — такова его воля. Но сперва тебе необходимо потренироваться, научиться исполнять команды, элегантно держаться в сбруе, в общем, привыкнуть к новой роли.
Тамзин едва не прыснула со смеху, но, как это ни странно, тело отреагировало на вид сбруи иначе: клитор зашевелился, анус сжался, ягодицы напряглись, и ей захотелось попробовать себя в новом качестве — резвой кобылицы.
В конце концов, разве лошади не самые благородные животные? Разве в детстве она не изображала лошадку, не трясла головой и не била копытом? Почему бы не осуществить свои детские неосознанные желания и не стать на какое-то время кобылой? Быть может, в другой своей жизни она была свободной, необузданной, дикой кобылицей с развевающейся гривой, фыркала и била копытом землю, прежде чем допустить к себе жеребца?
Ее охватило желание закусить удила и ощутить спиной кнут хозяина, контролирующего каждое ее движение.
В конюшню вошли Дженис и Энди. Их быстренько одели в кожаные доспехи, включающие в себя ошейник и широкий поясной ремень с металлическими хомутами. Ягодицы Дженис выпирали из-под этого тесного наряда, груди выглядывали из специальных отверстий. Ошейник Энди был отделан серебряными бляхами, как и его широкие кожаные нарукавники. Колечки, пропущенные через соски и пупок, были соединены цепочкой. Его причинное место прикрывала кожаная набедренная повязка, на голове был причудливый головной убор из металлических обручей и перьев, а сзади прикрепили хвост.
— Ну и как они тебе нравятся в таком виде? — спросила Инга у Тамзин.
— Они просто неотразимы, — ответила она, ощущая приятное томление в промежности. — Я готова к ним присоединиться.
Ее осторожно разоблачили, затем надели подпругу типа корсета, зашнуровывающуюся на спине, и кожаную повязку на голову, с тремя страусовыми перьями для пущего эффекта. В рот ей вставили узду из толстой кожи, а глаза прикрыли шорами, так что она могла видеть лишь то, что было впереди. Кожа ее вскоре покрылась пупырышками от холода, сердце замирало в предчувствии неизведанного.
Ланс пристегнул ремешками к сбруе оглобли, положил на них ее руки и сел в двуколку. Подхвостник и поводья напряглись, клитор радостно затрепетал.
Они сделали круг по манежу. Двуколка катилась очень легко. Ланс наставительно сказал:
— Не делай лишних телодвижений, выполняй команды возницы — и все будет хорошо. Мы всему тебя научим.
После тренировки Тамзин почувствовала себя более уверенно и начала входить во вкус игры. Тем временем к манежу подходили другие люди. Наконец густой бас спросил: