Шелковые сети
Шрифт:
Она была настолько рада вновь оказаться в объятиях Энди, что совсем не задумывалась над тем, что делает. Ею двигала лишь любовь и отчаянная жажда близости. Последняя была так велика, что Мари даже испугалась. И, когда Энди прервал поцелуй, она испытала жесточайшее разочарование, к которому примешивалось острое чувство потери.
Глаза смотрящего на нее Энди в полумраке салона мерцали золотом.
— Прости, дорогая. В качестве оправдания могу выдвинуть лишь недосыпание последних дней и недостаток терпения, — произнес он хриплым голосом. —
Дрожа и испытывая растерянность, порожденную примерно теми же факторами, о которых упомянул Энди, Мари не могла заставить себя посмотреть ему в глаза. Его последняя фраза окрасила ее щеки румянцем смущения. Мари снедало желание не оттолкнуть, нет, но, напротив, со всей силой вновь притянуть его к себе, раствориться в пламени дикой чувственности, когда не нужно думать, а можно только ощущать. В душе Мари все перемешалось. Гремучая смесь любви и ненависти грозила разнести ее на части.
— Салли ты тоже приглашаешь сюда отдыхать? — поинтересовалась Мари, войдя в пентхаус и стараясь поменьше глазеть по сторонам, хотя посмотреть, признаться, было на что.
— Нет. У нее в городе живет племянница.
— Тогда почему Полли останавливается у тебя, а не там? Ведь Салли готовится стать ее мачехой.
Мари заметила, что этот вопрос застал его врасплох. Во всяком случае, тот как-то вдруг напрягся, что показалось ей странным, ведь речь-то шла об обычных вещах.
Как бы то ни было, Энди быстро нашелся с ответом.
— Салли практически не покидала больницы с того дня, как туда попал твой отец, — бесстрастно пояснил он.
Проведя Мари по широкому коридору, он показал ей свободную спальню, а также место, где хранился дополнительный ключ от дома. Ей показалось, что ему не терпится поскорее остаться в одиночестве. Когда он ушел, Мари в самом деле расплакалась. Вместе со слезами от нее словно уходило смущение, оставшееся после страстной вспышки в лимузине, и напряжение последних суток. Упав на кровать прямо в одежде, она быстро уснула.
Проснувшись после полудня, Мари вдруг почувствовала себя бездомной бродяжкой. Примыкавшая к спальне ванная казалась сном, полным сияющего кафеля и потрясающей воображение роскоши. Единственным недостатком этого помещения, пожалуй, можно было назвать чрезмерное количество зеркал.
Хмуро взглянув на свое отражение и поморщившись при виде темных кругов под глазами и сбившихся в подобие колтуна волос, Мари открыла краны и ступила под душ. Спустя несколько минут она почувствовала себя другим человеком. Вытираясь мягким пушистым полотенцем, Мари внимательнее оглядела в зеркале свою фигуру и была поражена тем, что живот стал гораздо заметнее, чем она предполагала.
Ну что ж, так тому и быть, подумала Мари, расправляя плечи и направляясь обратно в спальню.
Но, не успев войти, она вдруг застыла как вкопанная: из коридора туда как раз входил Энди.
— Я стучал… — сказал он. — Ответа не было, и я решил, что ты еще спишь. Приехала Полли. Она говорит, что
— Правда? — воскликнула Мари, тронутая и польщенная этим известием. Она направилась к своей дорожной сумке, стоявшей возле кровати. — Тогда мне лучше поскорее одеться и поспешить в больницу.
Вдруг Энди сдавленно ахнул. Обернувшись, Мари увидела, что он, словно пораженный молнией, смотрит на ее обернутую полотенцем фигуру.
— Ты… — взволнованно начал Энди в полной тишине. — Ты… выглядишь как греческая богиня.
Мари, заподозрившая было совсем иное, слегка успокоилась, хотя комплимент нашла весьма двусмысленным. В свое время она видела в школьных учебниках снимки статуй греческих богинь, фигуры которых были весьма округленными. Мари на всякий случай попыталась втянуть живот и принужденно рассмеялась.
— Не стоит указывать женщинам на то, что они набрали вес, Энди. Ты же знаешь, что я люблю поесть. Может, мне хочется стать крупной, красивой…
— И беременной? — подсказал он, с трудом отрывая взгляд от ее пополневшей талии и переводя на ее испуганное лицо.
— Беременной? — сдавленно повторила Мари, не смея вздохнуть. Все ее силы уходили на то, чтобы удержать живот втянутым. — Ты спятил?
— А давай проверим! Сбрось полотенце и дыши нормально! — Энди шагнул вперед с видом человека, намеревающегося любой ценой доказать справедливость своей гипотезы.
Мари в испуге попятилась. Окажись она без полотенца, и истина сразу же обнаружится.
— Я желаю знать правду, — предупреждающе произнес Энди, уставившись напряженным взглядом в ее расширившиеся глаза.
Мари судорожно глотнула воздух.
— По всему выходит, что это мой ребенок, — продолжил Энди с отзвуком вскипающей ярости в голосе. — Ведь у тебя еще небольшой срок.
— Ладно… ты прав, — прошептала Мари, опустив голову. — Вернее, права природа. Разумеется, это твой ребенок.
— Но тогда почему ты из кожи вон лезла на Мальорке, стараясь убедить меня, что волноваться не о чем? Потому что сама не была уверена? — Энди был потрясен. — Ты обнаружила, что беременна уже после того, как сбежала от меня?
— Нет. — Мари вдруг ощутила весь груз своей вины. — Еще до того я тайком проконсультировалась у врача. Он и подтвердил наличие беременности.
Энди выслушал это признание с мрачным видом.
— Но почему же ты ничего не сказала мне?
К горлу Мари подступил комок.
— Потому что ты не очень-то хотел это знать.
— Неправда, — возразил Энди.
— Ведь я видела, какое облегчение ты испытал, узнав, что я не беременна!
Он на миг прикрыл глаза, словно заставляя себя успокоиться. Затем отвернулся к окну. Чуть поднятые плечи выдавали его напряжение.
— Я действительно рад был это узнать, потому что не хотел, чтобы все случилось так. История повторяется… Мне было неприятно, что наши отношения складываются подобным образом…
— История повторяется? — переспросила Мари, озадаченная его словами.