Шеломянь
Шрифт:
«Почему бы и нет?» – решил Миронег и подъехал поближе к князю.
– Разреши проехать вперед, князь, – попросил он. – Возможно, там найдется лучшее место для ночлега, чем здесь.
– А злых людей не боишься, лекарь? – прищурился Всеволод. – Места кругом такие, что получить дубиной по темечку ничего не стоит.
– Не боюсь. В такой глухомани зверя не встретишь, не то что человека.
– Ладно, езжай. Трех мечников с тобой отправлю на всякий случай. Ежели что, трубите в рог, постараемся подоспеть вовремя.
– Надеюсь, что обойдется.
– Я тоже.
С опытными воинами за спиной Миронег чувствовал
– Смотрите, дорога!
Кметей сложно было удивить, но сейчас это, кажется, получилось. Земля, покрытая гнилым ковром прелых листьев и искривленных в давней агонии сосновых игл цвета застарелой блевотины, засветилась вдруг в потемках чистой гладкой полосой, уходящей к вытянутой ровной стене деревьев, посаженных в давние времена заботливой рукой человека. Неведомый дворник убрал весь мусор с укатанного полотна дороги, так что Миронег невольно придержал жеребца, устыдившись его забрызганных грязью копыт.
Копья кметей слепо ощупывали воздух в поисках неведомого противника. Кто знает, кому пришло в голову поселиться в этой глухомани и чистить никому не нужную дорогу, начинающуюся на пустом месте и уходящую, казалось, также в пустоту.
Путеводный луч без колебаний тянулся вперед, и Миронег надеялся, что опасности впереди нет. Все же он дождался кметей; железные наконечники копий казались не меньшей гарантией безопасности, чем призрачное присутствие мира мертвых.
Кованые копыта зацокали по дороге, словно она была замощена камнем. Кмети выглядели обескураженно, хотя и старались не показывать этого.
И тут Миронег потерял путеводный луч. Сгустившаяся перед глазами темнота заставила лекаря вздрогнуть. Он потянул из ножен меч, заскрипев лезвием по железному кольцу, охватывавшему крепившую рукоять защелку.
– Что случилось? – негромко спросил один из кметей, быстро вращая головой в поисках опасности.
– Показалось, – виновато сказал Миронег. Ему было до жара в щеках стыдно за разыгравшиеся некстати нервы.
– Ага, – откликнулся кметь, растягивая звуки. – Бывает.
Воины перевели дух, покровительственно поглядывая на лекаря. Оказалось, что невольный страх Миронега сослужил ему неплохую службу, заставив кметей с большей теплотой отнестись к посланцу Игоря Святославича.
Между тем дорога привела всадников на небольшую поляну. Раньше она была расчищена людьми от крупной растительности, но прошедшие десятилетия свели тяжелую работу на нет. Кустарник переплел свои длинные, жадно тянущие наверх побеги с печально обвисшими сучками деревьев. Посредине поляны росла ольха, на приволье широко раскинувшая ветви с пробивающимися почками.
Примятая за зиму снегом прошлогодняя трава не могла скрыть полусгнившего покосившегося идола, вырезанного много лет назад из высокого пня, оставленного на корню. Растрескавшееся дерево изуродовало облик истукана, не позволяя путникам разглядеть, кого он ранее изображал.
На краю поляны дорога обрывалась
На дальней границе леса Миронег в сгустившейся темноте смог разглядеть контуры постройки, окруженной со стороны поляны невысоким, по грудь человека, забором. На выступающих кверху столбах, поддерживавших забор, один из кметей заметил горшки.
Судя по всему, постройка была заброшена хозяевами. Не видно ни одного огонька, не слышно человеческого голоса или звуков, издаваемых домашним скотом. Покинутый дом мало соответствовал утоптанной тропинке, и кмети настороженно вглядывались в темноту леса, чувствуя угрозу.
По тропинке можно было двигаться только цепочкой, и Миронега, как наименее надежного в бою, отправили в середину отряда. Хотя поляна казалась мирной и непотревоженной, у людей даже мысли не возникло прокладывать новый путь.
– Разберемся, кто здесь жил, и сразу назад, – сказал один из кметей, и в голосе его было не предложение, а приказ.
Любопытный, но беспомощный лекарь оказался не способен вовремя остановиться, и кмети решили брать командование на себя.
Миронег не возражал. Он прекрасно понимал, что был для Буй-Тура Всеволода и его воинов не просто лекарем, а посланцем князя Игоря Святославича, которого требовалось доставить обратно в целости и сохранности.
Кроме того, цель путешествия уже рядом. Оборвалась не только таинственная дорога без начала и конца, но и путеводный луч, сопровождавший Миронега от самого Курска.
Цель близка. Понять бы еще, что это такое…
Забор и дом за ним поросли многолетним коричневым мхом, и в лесных сумерках их очертания терялись даже вблизи. Только глиняные горшки на изгороди проступали в полумраке все лучше и лучше.
Горшки?
Черепа.
Истлевшие человеческие головы, насаженные на вертикально вкопанные жерди и тускло светившиеся, как гнилушки. Лекарю стало понятно, что живых в невысоком домике с двускатной крышей никогда не было. Здесь в стародавние времена нашли место последнего успокоения мертвые.
– Жальник, – выдохнул воздух Миронег.
– Кто? – не поняли кмети.
– Не кто, а что. Древний могильник. Странно видеть его здесь. Насколько я знаю, вятичи хоронят своих в курганах.
– В лесах полно всякой живности, – глубокомысленно заметил один из кметей. – Кто-то же протоптал тропиночку к этому… как его?.. жальнику…
– Возвращаться пора, посланник, – сказал другой кметь. – Плохое здесь место. Даже зверя с птицей и тех не слыхать! И для ночлега полянка… не того…
– Для ночлега – действительно не того, – откликнулся Миронег. – А вот молчание зверья и птиц меня успокаивает. Тут любой звук за десять перелетов стрелы будет слышен, никто не подберется незаметно. Мне нужно немного времени для осмотра могильника. – И он добавил просительно: – Не задержу, обещаю!