Схема.DFT
Шрифт:
Вскоре подъехала машина, чтобы забрать Apostol'а навсегда из его обиталища под видом борьбы с информационным терроризмом. Беннеру в эти мгновения открывалась истина будущего информационного мироздания, и параллельно он постигал ту великую миссию, которая будет возложена на каждого посвященного. Когда появились его коллеги, они показались Вячеславу Олеговичу какими-то безликими запрограммированными существами, словно мозги им промыли точно так же, как и участникам эксперимента, рассекреченного Apostol'ом.
Он снял наушники и отключил питание компьютера. Все погасло.
Когда он выходил из подъезда и взглядом встретился с арестованным Николаем, то осознал, что мысли их теперь являются единым целым: они материальны, как и все вокруг. С тех пор Вячеславу
ЦЕНЗОР
Алексей Штопоров трудился в узкоспециализированной сфере интеллектуальных технологий. Он работал в отделе запросов, что и определяло суть его работы. Каждый день, с восьми утра до восьми вечера (или наоборот) он проводил в уютно обустроенном офисе, сидя перед громадными мониторами с кучей статистических таблиц, пестрящих различными данными, выраженными в цифрах и словах. Леша был цензором: такие, как он, отслеживали информационные запросы в глобальной сети. Собственно, цензоры были теми людьми, кто срывал маски с внешне законопослушных граждан. По отсылаемым запросам можно было легко разгадать тайные намерения пользователей. Чаще всего искали порнографию, за распространение которой следовали проблемы с законодательством. Но большинство таких запросов попросту вносились в базу, и о них забывали. Случалось, от начальства приходили распоряжения, что надо бы предоставить информацию о чьем-то нездоровом любопытстве, обнажившем себя в информационном пространстве. Такой человек, с виду обычный студент или порядочный семьянин, мог запросто оргазмировать от шок-контента, включающего в свой ассортимент сцены извращенной порнографии, видеозаписи реальных убийств и прочие патологии. В органах полагали, что влечение к подобного рода сублимациям содержит в себе потенциальную угрозу для общества.
— ID 6578932, — диктовал в микрофон Леша. — За месяц около сотни запросов детской порнографии.
— Информацию принял, — послышалось на другом конце. — Внесите данные гражданина в базу.
Сделав несколько кликов мышью, Леша с улыбкой на лице вслух произносил: «Ивановский Семен Петрович, директор туристической фирмы. Отец двоих детей. Семейное положение: разведен». Каждый раз он проговаривал вслух фамилии попавших в агентурные сети объектов, дабы не сделать случайную ошибку или опечатку. «Город Барановичи, улица 17 сентября».
Проведя нехитрые операции, Алексей принялся дальше отслеживать ежесекундно поступающие текстовые сообщения. Иногда он позволял системе работать автономно. Но в таком случае помимо простой слежки нужно было одновременно анализировать второсортную информацию, которую машина отфильтровывала. Сейчас он поставил систему «на автопилот» и занялся приготовлением чая.
Вернувшись к работе, Алексей Штопоров, деликатно произнеся «что тут у нас», принялся рассматривать вновь поступившую информацию. Глаз его был наметан отлично, поэтому он редко замечал что-нибудь за пределами мониторов. Так как работа требовала максимальной концентрации, он и ему подобные специалисты трудились в удручающем одиночестве. Поначалу, когда он только занял открытую вакансию цензора, сильно уставали глаза и часто болела голова. Позже Штопоров привык, и во время обработки информации он даже успевал подумать о том, что, следя за всеми одновременно, сам, по сути, остается одинок. У молодого человека не было подруги, родственники жили далеко и видел он их крайне редко. В свободные выходные он изредка мог выехать из столицы в свой родной городишко и навестить престарелую мать, или же могилу уже давно покинувшего этот мир отца. Где-то неподалеку обитала его сестра, с которой он со школьной скамьи перестал общаться. Поэтому грустные мысли об одиночестве он чаще всего замещал надеждой на повышение в должности. Повышение заключалось в том, что по прошествии определенного времени Лешу приставят к отслеживанию пользователей, использующих шифрованные протоколы и раскиданные
— ID 7632345, — бодрым и твердым голосом произнес Алексей. — Частые запросы о методах изготовления взрывчатки. Потенциально опасен.
— Запрос принял. Внесите в базу, — ответил низкий мужской голос. Иногда отвечал женский голос, и он был для Леши куда приятнее. Часто в своем воображении цензор рисовал лица незнакомых женщин, которые, быть может, тоже думали о нем на другом конце провода. Или же все они были попросту машинами, в роль которых входило лишь исполнение доведенных до автоматизма функций.
После нескольких часов слежки Алексей вновь встал из-за стола сделать себе чая. Горячая кружка и кипящий чайник были практически единственными вещами, напоминающими о том, что все-таки где-то неподалеку существует реальная жизнь. Пыльное зеркало, установленное сразу возле металлической двери, также имело свойство возвращать молодого человека к действительности. Взяв в руки кружку с кипятком, Алексей посмотрел на свое отражение. Красные глаза, взъерошенные волосы, слегка примятые в месте, где проходила дуга наушников. Он и ему подобные работали на износ.
От лицезрения собственной персоны его отвлек голос одного из операторов.
— Штопоров, ответьте. Прием, — послышалось из покоящихся на столе наушников. — Штопоров, прием. Вызывает Центральная.
Алексей нехотя уселся на скрипучий пластиковый стул с продавленным поролоном и, нацепив на голову наушники, безо всякого энтузиазма ответил:
— Штопоров на связи. Что у вас?
— ID 873245. Дайте информацию о запросах пользователя, — послышалось в приказном тоне.
Поставив кружку рядом с клавиатурой, Алексей забарабанил по клавишам.
— Повторите идентификационный номер, пожалуйста, — на всякий случай переспросил он. Удостоверившись в том, что ошибок не допущено, Штопоров высветил информацию. Как ему показалось, в ней не было ничего крамольного.
— Всего один запрос: проект «Минское небо», — произнес он, параллельно приходя к догадке, что, вероятно, владелец этой информации ранее использовал шифрованные каналы доступа во всемирную паутину. — Ивашкевич Николай Генрихович, 19 лет, студент университета информатики и радиоэлектроники… — продиктовав адрес, он закончил передачу сообщения. Он не знал, что тот самый Ивашкевич со своей командой взломал один сервер, который взламывать ему не следовало, и наткнулся там на засекреченные сведения из архивов спецслужб. Данный запрос был всего лишь проверкой с целью узнать, насколько хорошо теперь хранится обнаруженная им в сети информация. Но, когда студент понял, что информацию перехватили сразу же, как он попытался ее обнародовать, вероятно, к нему уже направлялся специальный отряд быстрого реагирования.
Алексей был счастлив, когда ему поручали выслеживать настоящих информационных преступников, а не рядовых извращенцев, коими кишела страна. Иногда цензор думал о том, что эти ребята, наверняка, добывают очень интересные сведения. Но никто не думал посвящать в них рядового сотрудника, а в противном случае он сам мог попасть под горячую руку беспощадной машины государственной безопасности.
Алексей громко зевнул, прекрасно осознавая, что никто его в данный момент не услышит, а значит, не сделает замечания. Внезапно один из системных блоков запищал.
— Что за херня? — произнес Алексей, уставившись в монитор. В последний раз перегрузка электросети случилась, когда рабочие полгода назад что-то меняли в генераторах автономного питания лаборатории. Но то, что происходило сейчас, было не запланировано.
Большой центральный монитор замерцал. Вспомогательные в такт основному тоже покрылись странными помехами. Сквозь помехи Алексей «лицезрел» хаос, который выдавало программное обеспечение.
Все теги запросов в один момент сменились надписью «Invalid/Kost 0.55».