Схема.DFT
Шрифт:
— Как дела, Алена? — спросил Степан, прожевывая очередной пельмень, приправленный майонезом. Он редко общался с сестрой в присутствии кого-либо. Но в данный момент на кухне было пусто.
— Ну, так… Делать по учебе до фига чего надо, — печально ответила сестра и положила тарелку в раковину. Будучи человеком дела, Алена тут же вымыла ее.
— Слушай, Степ, мне за учебу скоро платить нужно. У тебя деньги найдутся? — с надеждой в глазах Алена уставилась на брата. В последнее время у всей компании дела шли слегка напряженно.
— Какие проблемы?! Конечно, я дам тебе денег. — Сестра в ответ улыбнулась и, наклонившись, поцеловала Степана в лоб. Степан усмехнулся. Он любил свою сестру и был готов все для нее сделать. Родителей у них не было.
Когда ушла Алена, Степан поднялся со стула и положил свою тарелку в раковину. С крана капала вода. В тишине, наверное, было слышно, как капли разбиваются о металлическое покрытие раковины. Но в соседней комнате играла музыка. Там были все остальные. Или, по крайней мере, кто-то из них.
Степан зашел в зал, в интерьере которого нашлось место для пяти мониторов, двух матрасов и кучи системных блоков. Всякая техническая мелочь вроде роутеров, переходников и кабелей устилала пол по углам. Все пять мониторов стояли на небольших столах и были включены. Вместо уютных браузеров и виндосовских окон, экраны пестрили желтыми символами на черном фоне. Степан, как и остальные его соратники, понимали язык цифр и символов намного лучше, чем язык слов и жестов. Компьютерный мир был для них родным.
За одним из столов сидел друг Степана Ванька. Отец Ваньки был негром и исчез внезапно. Ванька и мама думали, что уехал обратно в Африку воевать за независимость какой-нибудь банановой республики. Ванька часто (особенно выпивший) рассказывал о колтановых войнах и чудовищных корпорациях, поработивших континент его папы. На окраинах Европы мало кто знал, что компьютерные микросхемы, кроме входящего в их состав колтана, пропитаны кровью африканских младенцев. Степана, когда он слушал подобное, частенько посещали мрачные мысли о Чернобыле и о похожей судьбе своих соотечественников.
— Что делаешь, Вано? — поинтересовался Степан и положил руки другу на плечи. Тот задрал голову вверх.
— Какой-то чинарь попросил вычистить о нем всю информацию в интернете. Этим сейчас и занимаюсь. — Вано был мулатом. С полными губами. В школе его прозвали Тупаком, по имени одноименного репера. Отличительной чертой этого жителя высокотехнологической квартиры были белые резиновые шлепанцы, в которых он с характерным звуком расхаживал по дому. Один шлепок был на размер меньше второго. Это придавало комичности.
— Помощь нужна? — спросил Степа, усаживаясь за свой компьютер. Вано в ответ
— Интересно… — задумчиво произнес Вано. Степа, озирнувшись на друга, заметил в его выражении лица нотку удивления.
— Что случилось? — Степа был человеком мнительным, поэтому предпочитал выяснять все напрямую и сразу. Словно подчеркивая важность имеющейся у него информации, Ванька приглушил звук и повернулся на кресле к Степе.
— Этот чинарь связан с какими-то медицинскими лабораториями. В трех местах упоминается вскользь его доступ к секретным данным. — Ваня смотрел на Степу, ожидая ответа.
— Как ты это узнал?
— Ну, тут в одной из веток сообщений два сотрудника какого-то экспериментального НИИ рассуждают о том, что ему за кардон выезжать нельзя. А если уедет — чекисты затравят.
— Куда ты, черт возьми, влез? — негодуя, произнес Степа.
— На, сам посмотри… — виновато промямлил Ваня и отправил по внутренней сети ссылку.
В квартире была проведена внутренняя сеть, протоколы шифрования которой Степа придумал собственноручно. Он надеялся, что никто из тайных агентов не сможет прочитать, о чем они говорят между собой в своем маленьком цифровом мирке.
Кандидат медицинских наук Карпович Сергей Иосифович — так зовут человека, о котором нужно было стереть всю информацию. Степа призадумался: с чем таким мог работать доктор, от упоминания чего не должно было остаться и следа. Если он работал на секретных объектах, то, вероятно, сотрудничал с конторой.
«А не ополчились ли на него свои же», — подумал Степа и принялся искать всевозможную информацию о докторе. Прежде всего, он попросил Ваню скинуть список всех ссылок, который уже не отображался поисковиками, но на всякий пожарный хранился отдельным файлом среди кластерных дебрей их локального сервера. Шарясь по различным, уже ликвидированным перепискам и обширному текстовому контенту, Степа случайно набрел на короткое интервью студенческой газете, где будущим медикам Карпович рассказывал о прогрессе в исследовании феномена измененного сознания. Интервью было кратким, но весьма неоднозначным.
«…Скажите, Сергей Иосифович, какие основные векторы современной медицины в Беларуси наиболее востребованы для научных исследований?
— Ну, сейчас активно развивается технологическая сфера применительно к человеческому организму.
— То есть?
— В качестве примера могу сказать о стимуляции мозга как методе лечения от депрессии, или же конкретное изменение сознания человека с целью видоизменения его памяти. То есть ее части мы можем стереть либо наполнить ложными воспоминаниями. Но это все не более чем бутафорские прототипы».