Шепот ночи

Джойс Лидия

– Подождите! – прошипела она провожатому. Он сделал вид, что не слышит ее.

– Я должна привести себя в порядок, – отчаянно настаивала Алси. – Мне нужно переодеться, причесаться…

Но было уже поздно. Ворота широко распахнулись, открыв толпу людей, во все глаза смотревших на гостью.

Провожатый вошел в ворота, мул Алси послушно поплелся за ним. Широкий внутренний двор простирался между оборонительными стенами и массивной квадратной башней, гордо возвышавшейся над лабиринтом протянувшихся в стороны серых пристроек. Пространство было заполнено мужчинами, женщинами, детьми. Алси начала машинально пересчитывать их и сбилась, перевалив за две сотни.

Она сидела на

муле прямо, словно аршин проглотила, стараясь изобразить уверенную в себе, холодную высокородную леди, хотя, как никогда, чувствовала себя сейчас разряженной дочерью простолюдина. Сердце неистово стучало у нее в груди. Мысли о местных крестьянах и слугах ей в голову не приходили. Конечно, какие-то подданные у Яноша должны быть, но Алси представить себе не могла, что они станут оценивающе разглядывать ее при первой встрече. Если она и думала бы о местных жителях, то вообразила бы их в благопристойных платьях из английского набивного ситца и хорошо скроенных шерстяных костюмах. Но на мужчинах под мешковатыми сюртуками виднелись странные жилеты с круглым вырезом и восточным узором, а наряды женщин поразили выросшую в Лидсе Алси своей экзотичностью. Лица женщин обрамляло белое полотно, широкие фартуки из той же ткани прикрывали платья. И чепцы, и фартуки были вышиты угловатым орнаментом, который казался почти варварским. Алси почудилось, что она видит в их лицах черты кочевников, полчища которых столетия назад захлестнули этот регион. Кажется, они действительно дети гуннов, как утверждают сами венгры.

Взгляд Алси устремился от крестьян к одиноко стоявшему в стороне мужчине. Чувство отстраненности отделяло его от остальных гораздо сильнее, чем расстояние и европейская одежда. Алси сразу узнала в нем хозяина замка.

На нем был сюртук, сшитый по французской моде, хоть и пятилетней давности, соответствующие брюки и винно-красный жилет. Изысканный крой подчеркивал его мощную фигуру, широкие плечи сужались к стройным бедрам, мускулы широко расставленных ног проступали сквозь ткань брюк. Не успела Алси разглядеть черты его лица, как у нее потеплело на сердце. Реакция, наступившая от встречи с удивительно красивым мужчиной, на этот раз усиливалась осознанием, что скоро между ними произойдет гораздо большее, чем простой обмен взглядами. Барон Янош Бенедек скоро станет ее мужем.

Заставив себя отвести глаза, Алеси все же заметила, что мужчина чисто выбрит, а его волосы падают на воротник, как у романтических поэтов прошлых времен. На мгновение он показался ей юным Аполлоном, подставившим лицо ветру, ерошившему его светлые волосы. Но когда он повернулся к ней, Алси увидела, что не золотые, а серебряные, с темными прядями локоны обрамляют его лицо. Мужчине можно было дать от двадцати до пятидесяти лет, черты лица энергичные, но скорее изящные, чем грубые. Глаза с легкой восточной раскосостью в сочетании с седыми волосами придавали ему потусторонний вид.

Алси вдруг поняла, почему женщины в старинных балладах не могли отказать влюбленным в них чародеям. Мужчина, прищурившись, прошелся по ней взглядом, и ее обдало жаром от пробудившейся чувственности.

Молчавшая до сих пор Селеста вдруг снова начала горячо молиться. Краем глаза Алси заметила, что горничная осеняет себя крестным знамением, словно увидела демона, явившегося украсть у нее душу. «Украсть? Хотела бы я посмотреть на женщину, которая откажет ему», – подумала Алси.

Барон – она не могла назвать этого человека по имени, как за последние четыре месяца привыкла делать это в письмах, – направился к ним, и Алси замерла, во рту у нее пересохло, а тело радостно отзывалось на каждый его шаг. Барон двигался с такой энергией, какой Алси прежде не встречала, –

столько в нем было скрытого огня. Глаза под темными черточками бровей были холодные, светло-голубые, похожие на льдинки, но в них горел характер такой силы, что подмывало назвать его харизмой, но любое слово оказалось бы банальностью. Алси не могла разгадать мысли, вспыхивающие в глубинах этих глаз, настолько быстро они появлялись и исчезали, но было ясно, что барон не пытается прятать их. Этот человек не привык скрывать свои чувства, каковы бы они ни были, – у него никогда не было в этом необходимости. Алси вдруг остро ему позавидовала.

Барон Бенедек остановился рядом с ее мулом и взялся за стремя, Алси сообразила, что он хочет помочь ей спешиться. Она неловко скользнула вниз из седла, у нее засосало под ложечкой от собственной нервозности и от привлекательности мужчины.

Барон поймал ее за локоть, прежде чем ее ноги коснулись утоптанной земли, и Алси почувствовала внутри укол удовольствия, хотя их руки разделяли его перчатка и рукав ее платья. Воспользовавшись моментом, барон крепко взял ее под руку.

У Алси мелькнула мысль, будто он думает, что она может сбежать, и заранее предотвращает такой вариант. Она перебирала в памяти многие мили запутанных троп, по которым они путешествовали последние шесть дней. Бежать? Куда? Как? Что заставляет барона думать, что она хочет это сделать? От таких мыслей недалеко до истерики.

Задорные глаза барона противоречили мрачному выражению его лица, он быстро заговорил на языке, который Алси не понимала. Моргая, она молча смотрела на него. Молчание затянулось, Алсиона почувствовала, что надо что-нибудь сказать, чтобы не показаться грубой. Она откашлялась. Краска залила ее лицо, когда она вспомнила свои многочисленные скромные и нежные письма, которые посылала ему после официальной помолвки. Теперь, в его присутствии, эти послания казались наивным лепетом из другой жизни, и Алси не знала, с чего начать.

– Герр Бенедек, я полагаю? – неуверенно произнесла она на немецком фразу из учебника, по которому учила ее гувернантка.

Барон прищурил глаза, и Алси испугалась, увидев в их мерцающих глубинах намек на презрение.

– В этой части света к благородному человеку обращаются с полным титулом, – ответил он ей на том же языке.

Устыдившись своей ошибки, Алси проглотила ком в горле, стараясь побороть дурноту. Она давно знала, что венгры ставят фамилию перед именем, почему она не потрудилась так же хорошо изучить их титулы?

– Тогда барон Бенедек?

– Вот именно.

Слова были лишены интонации. Барон снова посмотрел на нее, властно, оценивающе, и Алси застыла под его испытующим взглядом, почувствовав, как снова вспыхнули ее щеки, хотя на этот раз жар не имел ничего общего со смущением.

– Добро пожаловать в замок, мисс Картер. Уверен, вам любопытен ваш новый дом. Чуть позже я устрою вам экскурсию по владениям, а сейчас мы отправимся прямо в домовую церковь. Священник уже ждет нас. – Одарив ее белозубой улыбкой, барон направился к ближайшему крылу здания, отходившему от центральной башни.

– Священник? – выпалила Алси, торопливо семеня за бароном, поскольку он не выпускал ее руки.

Не думает же он, что они поженятся сию минуту! Она только что встретилась с этим человеком. Ей нужно лучше узнать его, оправиться от путешествия, пригласить гостей, организовать торжественный свадебный обед, продумать ее первый прием для окрестных дворян, не говоря уже о путешествии к блистательному императорскому двору в Вену. В спешке барона нет никакого смысла. В конце концов, ему тоже нужно лучше узнать будущую жену, к тому же перед свадьбой она должна будет перейти в католическую веру.