Шепот ночи

Джойс Лидия

Думитру вручил ей поводья, и Алси уселась в седло, если не грациозно, то проворно. Думитру взлетел на свою лошадь и пустил ее быстрым шагом, Алси без подсказки последовала за ним. Она молчала, хотя они уже давно отъехали от лагеря и их никто не мог слышать. Наконец она прошептала:

– Как ты это сделал?

– Я ничего не делал, – ответил Думитру. В его приглушенном голосе сквозила радость. – Я просто ждал, когда сербы потеряют бдительность и выдастся бесснежная ночь, чтобы не было видно следов, и тогда я спокойно уеду.

– А если бы они не заснули? – не удержалась от вопроса Алси.

–

По счастью, я этот вариант не обдумывал, – сухо сказал он. – Деревья редеют, я поеду галопом.

Несмотря на беззаботность в его тоне, восхитительную, счастливую беззаботность, которую уже начала забывать, Алси почувствовала, что Думитру не имеет ни малейшего желания обсуждать возможное будущее. Она была не прочь помолчать, поскольку испуг и скованность еще не прошли, и все ее внимание было нацелено на то, чтобы не растерять узел с одеждой, который она прижимала к груди, и прислушиваться, нет ли погони. Нарастающая головная боль удержала ее от разговоров. Они ехали без остановок, пока не поднялось солнце. Первый час Алси провела в ужасе, ожидая услышать крики преследователей и стук копыт, но время шло, ее страх постепенно рассеялся и, тихо поскуливая, уполз в дальние закоулки сознания. Беглецы остановились у дороги и позавтракали ржаным хлебом, сыром и ломящей зубы холодной водой с чуть смолистым привкусом. Лошади паслись рядом. Хлеб и сыр – это универсальная провизия путешественников, когда невозможно развести огонь, решила Алси.

Она была благодарна за возможность как следует одеться, заколоть непокорные короткие пряди и немного постоять, поскольку ноги уже намекали на необходимость отдыха.

– Похоже, вчера мы ехали по этой дороге, – нерешительно заметила она, откусывая сыр.

– Так и есть, – согласился Думитру.

– И мы по-прежнему едем на юго-восток, – добавила Алси, взглянув на скрытое кронами деревьев солнце.

– Да, – снова согласился он.

– Я понимаю, что преследователи меньше всего рассчитывают, что мы поедем в этом направлении, – нахмурилась Алси, – но ты не думаешь, что, двигаясь в противоположном направлении от Валахии, будет затруднительно вернуться в Северинор?

– Возможно, – дружелюбно сказал он. – Но дело в том, что я не знаю эту местность. Сербы говорили, что дорога идет через Софию, которую от Белграда отделяют только двести миль. Поскольку мы уже неделю в пути, город недалеко. И может быть, через пару дней мы сменим лошадей и переоденемся. Я знаю людей, которые за вознаграждение нам помогут.

– Твои шпионы? – спросила Алси.

Думитру усмехнулся, его льдисто-голубые глаза блеснули сдержанным весельем.

– Ну конечно.

Алси машинально жевала кусок твердого сыра, его крошки неприятно царапали горло.

– Теперь я рада, что ты шпион, – сказала она.

– Руководитель шпионской сети, – поправил Думитру.

– Все равно, – продолжала она, не отклоняясь от темы. – Особенно если удастся вымыться в горячей ванне, настоящей ванне, а не в тазу с водой в холодной палатке. Кажется, я уже не помню, что такое настоящее тепло.

В словах Алси прозвучало меньше юмора и больше тоски, чем она думала, и Думитру, потянувшись за хлебом, посмотрел на нее.

– Я взял одеяла…

– Нет-нет, – торопливо

перебила она, – все хорошо, правда.

Алси улыбнулась, и Думитру, недоверчиво взглянув на нее, быстро закончил завтрак.

Доев хлеб, Алси молча села в седло, не обращая внимания на усталость, которая, словно сгущающиеся облачка, туманила ее сознание, и пульсирующую головную боль, огненной лентой стиснувшую виски. Вскочив в седло, Думитру пустил лошадь шагом, Алси, выпрямившись в седле, последовала за ним, навстречу всему, что принесет им наступивший день.

Глава 18

Казалось, у Думитру все внутри вибрирует, не от страха или адреналина, а просто от энергии жизни. Последние полторы недели он был узником, точно таким же, как если бы провел все это время в камере белградской тюрьмы. Теперь у него было ощущение, что он выбрался на свет божий и полной грудью вдохнул свежий воздух. Он был решительно настроен больше никогда не попадать в застенки.

Думитру настороженно прислушивался к доносящимся с дороги звукам и, прежде чем показывались какие-то путешественники, уводил лошадей в лес. Чаще всего мимо проезжали местные крестьяне, отважившиеся отправиться в ближайшую деревню, но однажды промчалась группа всадников в мундирах армии Османской империи, сопровождавшая какого-то чиновника в восточном халате и замысловатом головном уборе. Второй раз Думитру насторожился, когда по дороге, вскинув на плечо винтовки, пронеслись дикого вида мужчины, болгарские братья гайдуков, похитивших его и Алси около двух недель назад.

Всякий раз, съезжая с дороги, Думитру видел, как напрягаются плечи Алси, но она ничем не выдала волнения, хотя ее спокойствие мгновенно улетучивалось.

Думитру устроил привал, когда начало смеркаться. Лошади не устали, это были кони из конюшни князя Обреновича, а не убогие клячи гайдуков, но из опасения травмировать их Думитру не рисковал ехать ночью без крайней необходимости.

Он решил, что стоит рискнуть и расседлать на ночь лошадей. К его удивлению, Алси, как только слезла с лошади, занялась подпругой и хоть немного поворчала под весом дамского седла, но без излишних усилий отнесла его под дерево, где уже лежало седло Думитру.

– Я и не знал, что ты умеешь это делать, – сказал он, начав чистить лошадь скребницей, украденной у солдат князя.

Алси подняла на него глаза, и страх на ее лице тут же сменился призрачной радостью.

– Я не умела, пока не осталась одна с Изюминкой. Хотя и сейчас не могу по всем правилам оседлать лошадь. – Алси опустила глаза, и ее лицо залила краска стыда, столь густая, что ее было заметно в сгущающихся сумерках.

– Тебе кто-нибудь показал, как это делать? – неторопливо спросил Думитру.

– Нет, – с налетом раздражения ответила Алси, – но это выглядит так легко.

Не в состоянии удержаться, Думитру расхохотался в голос.

– Господи, Алси, если бы все было так просто, как выглядит… Но по правде говоря, седлать лошадь действительно просто, если знаешь, как это делается. Ты мне утром это покажешь?

– А ты не боишься, что я снова сбегу? – вдруг застеснявшись, тихо спросила она.

– Нет. Тебе некуда бежать, – ответил он, вручив ей скребницу.