Шепот ночи

Джойс Лидия

– Господи! Алси, ты чуть не упала! И даже не попыталась удержаться.

– Все в порядке, – попыталась сказать она и, должно быть, справилась с этим, поскольку собственные слова эхом отдались у нее в голове.

– Нет, не в порядке.

Теперь она легче понимала Думитру. Он потянулся, и Алси почувствовала, как он коснулся ее щеки, эти события странно разъединились в ее сознании. Его рука казалась холодной.

– Ты вся горишь, – сказал он. Алси не видела его лица. – Пойдем, у меня есть трутница, я разожгу костер.

Думитру

потащил ее в сторону, и Алси пошла, вернее, поплыла вслед за ним, ее ноги касались земли, но не чувствовали ее. Думитру поддержал ее, и она села. Это последнее, что она помнила, пока не почувствовала, что кто-то трясет ее за плечи.

Думитру… Все это уже было… было лишь мгновение назад… Алси открыла глаза и увидела в оранжевых отблесках склонившееся над ней лицо Думитру. Этот горячий свет она ощутила и на своем лице.

– Огонь, – сказала она, ее оцепеневший от холода мозг и застывший страх начали оттаивать.

– Да, – подтвердил Думитру.

На его лице пролегли морщины, темная тень пробивавшейся бороды придавала ему крайне усталый вид, какого Алси никогда прежде не видела. Седые волосы, морщины… слишком старое лицо у ее молодого мужа…

Огонь. Сознание снова вернулось к огню. Это невозможно. Нельзя разводить костер. Придут люди, и тогда случится ужасное…

– Погаси, – сказала она. Неужели это ее голос? Хриплый, надтреснутый. – Слишком опасно. – У нее болело горло.

– Нет, – ответил Думитру. – Тебе это необходимо.

Алси прикрыла глаза от яркого света и почувствовала, как ее кутают в теплое одеяло. Но у них же нет одеяла… пальто… это пальто Думитру. Она хотела было запротестовать, но голова так болела, что не было сил говорить. Думитру стал снимать с нее башмаки и промокшие чулки. Тепло его рук было роскошным, но каким-то далеким, словно все это происходило не с ней. У него вырвался странный звук. Приоткрыв глаза, Алси заметила, как скривилось лицо Думитру, когда он увидел ее ноги.

– Алси, милая Алси, – пробормотал он, слова звучали странно.

Тепло. Она начала вспоминать, что значит согреться, почувствовала, как Думитру устроился рядом, и провалилась в сон, как камень падает на дно глубокого мрачного колодца.

Лицо Думитру горело от пламени костра. Он вспотел от прижавшейся к нему пылающей Алси, но его спина без защиты пальто мерзла.

Алси не шевелилась, ее неестественная неподвижность пробуждала в Думитру первобытный страх, таившийся в глубинах сознания, и только ее слабое дыхание убеждало его в том, что она жива. Ей нужны теплая комната, мягкая постель, толстое одеяло, крепкий бульон. Ей нужен кто-то, кто знает, что делать, – врач, сиделка. Ей нужно быть в безопасности. Но Думитру не мог дать ей ничего этого, поэтому он просто прижимал ее к себе, вслушиваясь в стук ее сердца, надеялся и молился.

Он погрузился в дремоту, его сон едва отличался от полного страхов бодрствования. По мере

того как костер угасал, Думитру подбрасывал ветки в огонь, пока не поднялся набрать хвороста и не увидел, что за пределами оранжевого света костра лес уже не так темен. Светлое серое небо предвещало скорый рассвет. Думитру взглянул в лицо Алси. Даже в золотистых отблесках огня оно казалось восковым. Почему он вовремя не заметил, что она измучилась и устала? Почему она промолчала? Но что он смог бы сделать, если бы она сказала?

Подбросив в костер веток, Думитру бродил вокруг их импровизированного лагеря, пристально разглядывая округу. Их укрытие в центре рощицы, окруженной полями, было хорошо спрятано от дороги. День занимался тихий, дым костра, поднимаясь вертикально вверх, смешивался с низкими тучами.

Алси здесь в безопасности, если можно об этом говорить, пока они не окажутся в доме Огняна Пенева в Софии, подумал Думитру. От его присутствия ей безопаснее не станет. Он посмотрел на дорогу. Сейчас они не дальше чем в пяти милях от Софии. Он не думал, что сможет так долго нести Алси на руках, а если бы у него и достало сил, то не отважился бы. Три часа, не больше, понадобится ему, чтобы добраться до Софии, найти дом Пенева, раздобыть карету и вернуться за Алси. Она сможет три часа побыть одна.

Вернувшись к костру, он увидел, что Алси сидит и молча смотрит на огонь.

– А, это ты, – хрипло, без всяких эмоций сказала она, на ее лице не отразилось ни удивления, ни облегчения. – Прости, я заболела и все испортила. – Ее запавшие глаза бессмысленно смотрели на него. Думитру видел, что слова даются ей с трудом.

– Потому что перед этим мы чересчур повеселились? – с деланной беспечностью спросил он, подавляя страх, черной желчью поднимавшийся к горлу.

– Угу! – проскрипела Алси.

Думитру подал ей фляжку с водой, возблагодарив Бога, что бандиты не отняли ее. Алси послушно пила, хоть и морщилась при каждом глотке.

– С ногами у меня беда, – бесстрастно сказала она, протянув ступни к огню.

– Да, – согласился он.

Когда он взглянул на ее ноги, его замутило, не потому что вид был ужасен, но потому что это были ноги Алси. Когда-то он держал их в своих ладонях, мягкие, нежные, прелестные. Теперь кожа покрылась волдырями, на пятках кровавые мозоли, обмороженные пальцы левой ноги побелели.

– Вчера они не болели, а сегодня болят, – добавила Алси. – Ты хорошо сделал, что устроил привал.

– Ты больше не могла и шагу сделать, – ответил Думитру, отклоняя ее завуалированную благодарность. – Если уж на то пошло, я остановился слишком поздно. Я наберу побольше хвороста для костра, а сам отправлюсь в Софию, найду карету и приеду за тобой. Я вернусь до полудня. Ты сможешь поддерживать огонь?

Алси молчала.

– Да, – наконец сказала она все тем же тусклым голосом. – Но тебе нужны деньги.