Шепот ночи
Шрифт:
– Я собирался раздеть тебя донага, но, поразмыслив, решил оставить чулки, потому что даже сквозь них чувствую, как у тебя замерзли ноги. Нет-нет, не снимай, – добавил он, когда Алси потянулась к чулкам. – Я беспокоюсь о тебе, а не о себе.
– Я люблю тебя, Думитру, черт бы побрал твою неромантическую натуру, – сказала Алси. – Поверить не могу, что ты в такую минуту говоришь о моих холодных ногах, хотя это и не уменьшает моего желания.
Думитру снова поцеловал ее, и жар быстрее закружился в ней, скручиваясь в тугую спираль.
– Расцениваю это
Он провел ладонью по ее ноге от колена вверх, пока его рука не легла в развилку ее бедер. Невольно все внимание Алси сосредоточилось на его ладони, ее внутреннее напряжение вдруг сменилось пустотой, отчаянно ждущей, когда он заполнит ее.
Но Думитру еще не закончил.
– А потом я буду целовать тебя, пока ты не забудешь, что тебе нельзя говорить, и попросишь меня… Нет, – возразил он, когда Алси попыталась заговорить. – Еще рано. Я не уверен, что ты отчаянно этого хочешь. Тебе придется убедить меня в этом.
– Хочу! – возразила Алси со смехом и стоном.
Она услышала в ответной усмешке мужа вожделение.
– Мало.
Думитру снова целовал ее губы, шею, живот, играл с ее телом, как опытный музыкант. Глаза Алси затуманились, она уже не различала звезд в небе, ее тело превратилось в туго натянутую, вибрирующую струну. Кровь стучала у нее в висках, хриплое дыхание сбилось, вырвавшись из-под контроля рассудка, Алси чувствовала, как Думитру оживает в ответ на ее реакцию. Он снова сосредоточил внимание на ее шее. Алси бурно целовала его в ответ, хотя с гораздо меньшим контролем и изобретательностью, чем он, и наконец из его горла вырвался низкий стон.
– Теперь? – спросила она, двинув бедра навстречу его руке.
– Her, – сказал он с озорной усмешкой. – Только когда ты действительно будешь готова. – И он снова поцеловал ее, на этот раз за ухом.
– Сейчас? – пронзительнее спросила она минутой позже.
– Нет, – повторил Думитру. Казалось, он рад помучить ее.
– Будь ты проклят, Думитру, я не собираюсь тебя умолять! – огрызнулась она.
– Не искушай меня принять вызов, Алси, – хрипло прошептал он ей на ухо и легонько прикусил мочку уха.
– Думитру…
– Вот это уже ближе. – Его рука шевельнулась, палец скользнул внутрь, медленно и настойчиво лаская ее.
Ее мир растворился в ощущениях. Это не вершина экстаза, но другой вид облегчения, у Алси было такое чувство, что она, словно птица, вот-вот взмоет в небо. Волны жара прокатывались по ней, кожу покапывало, нервы натянулись от воскресших чувств. Затем к первому пальцу Думитру присоединился второй, третий, и вскоре хаотичная дрожь Алси сменилась гармоничным уверенным ритмом.
– Пожалуйста, – всхлипнула она, едва узнавая собственный голос.
– Это похоже на мольбу, – хрипло сказал он ей на ухо.
– Думитру!
– И в-шестых, – продолжил он, словно Алси ничего не сказала, – я буду любить тебя так, как никогда раньше.
Его взметнувшееся мужское естество
Забытье медленно отступало, реалии жизни вернулись к Алси. Она ощутила шероховатость одеяла, услышала, как пофыркивают лошади, почувствовала, как Думитру замедлил движения и тяжело опустился рядом с ней. Повернувшись на бок, он прижал ее к груди, и они оба долго молчали. Она готова была целую вечность лежать так и вслушиваться в его дыхание, которое медленно возвращалось к нормальному ритму.
Холод постепенно заползал под одеяло и, несмотря на горячее тело Думитру, пожирал ее разморенное тело. Алси вертелась под одеялом, пока не нашла свою одежду, и даже ухитрилась натянуть на сорочку корсет. Ей нужно согреться. Одолевавшая ее с утра головная боль вернулась с новой силой, словно и не исчезала.
– Затяни немного, – повернулась она спиной к Думитру и одернула сорочку. – Не слишком туго, я хочу просто согреться.
Пальцы Думитру быстро нашли в темноте шнуровку и проворно справились с ней. Когда корсет перестал свободно болтаться на ней, Алси сказала.
– Достаточно.
– Это уже не сорок сантиметров, – сказал Думитру, положив руки на ее талию.
Алси не двигалась, наслаждаясь его прикосновением, но холод заставил ее потянуться за нижними юбками.
– Корсет, который дал мне князь Обренович, рассчитан на талию сорок пять сантиметров. – Она умолкла, надевая нижние юбки, потом призналась: – А платья сшиты на талию в пятьдесят три сантиметра, поэтому, с тех пор как мы покинули Белград, я корсет туже сорока восьми сантиметров не затягиваю.
– Так удобнее ездить верхом? – весело спросил он.
– Конечно, – согласилась она, без малейшей злобы признавая его победу. – И для того чтобы плавать в Дунае и проехать пол-Европы. Конечно, ты понимаешь, что я не смогу надеть ни одно свое платье, когда мы вернемся в Северинор.
«Вернемся в Северинор». Впервые Алси произнесла эти слова вслух, и от этого возвращение почему-то стало более реальным.
– Думаю, я пойду на такую жертву ради твоего здоровья при условии, что ты используешь твои деньги на покупку новых нарядов.
«Твои деньги». Алси замерла, не в состоянии в темноте справиться с завязками.
– Ты правда так считаешь?
– Что тебе придется и купить? Ну, разумеется, – беззаботно сказал Думитру, но Алси не сомневалась, что он прекрасно понял, о чем она говорит. – Мой доход не превышает двух тысяч фунтов в год, и, хоть это звучит неприлично, отказаться от тысячи или больше для того, чтобы приодеть жену, – это слишком.